Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 55 – Василий Загорский

— Проклятый оборотень. Едва не превратил меня в драную шкурку.

Надворный советник покосился на него и вздохнул. Все-таки это был оборотень?

— Два оборотня, – уточнил Хвостов. – Оба пса – оборотни.

— Я так и подумал, – рассеянно кивнул господин. – Уж больно они сильные и быстрые… И хитрые. Слишком хитрые для простых собак.

Терентий оскалился. Он готов биться об заклад, что и дворецкий в доме Измалковых – тоже оборотень. Только не показал своей звериной хари.

— Кругом оборотни, – сказал он жалобно. – Как жить на свете?

Господин неожиданно хмыкнул.

— Смешно слышать это от тебя.

Помощник посмотрел на него с обидой.

— Я не оборотень, я честный бакэнуки. А эти злобные морды – век их не забуду.

Аминин покачал головой: однако откуда их столько?

— Ад изрыгнул, – сказал Терентий убежденно. – Интересно, госпожа Полетика знает, что ее дом охраняют оборотни?

— А ты сам-то как думаешь?

Помощник нахмурился. Может быть, что и не знает. Оборотни – хитрые твари, иной раз они очень ловко прикидываются домашними животными. У него была знакомая домовая мышь. С виду мышь как мышь, а на самом деле – тысячелетняя лиса…

— Полетика все знает, – перебил его надворный советник. – Во-первых, псы слушаются ее. Во-вторых, в ее доме полно амулетов. И наконец, она рассказывала мне про бессмертных бурятских лам.

Терентий заявил, что бессмертных бурятских лам не существует.

— Многие считают, что и оборотней не существует, – парировал Аминин. – Но дело, как ты понимаешь, не в оборотнях. Дело в том, кто и почему за нами охотится.

Терентий пошевелил бровями и глубокомысленно отвечал, что, возможно, кто-то узнал об их миссии. Узнал и решил встать им поперек дороги.

— Кстати, о миссии, – перебил сам себя Терентий. – Вы убили д’Антеса?

Надворный советник ничего не ответил, только налил себе остатки коньяка в рюмку и немедленно выпил.

— Так убили или нет?

Аминин взял бутылку, посмотрел на просвет, словно желал убедиться, точно ли она пуста, потом отставил. Взглянул на Терентия.

— Почти, – сказал он отчетливо.

Тот удивился: что значит – почти? Почти убил – это ранил?

— Почти, – повторил надворный советник.

Терентий хмыкнул. Но если господин не убил и не ранил д’Антеса, это значит, что оставшийся в живых д’Антес убьет Пушкина.

— Если бы Пушкин прислал нам картель, – сказал он убежденно, – мы бы его слегка порубали на колбасу и он не смог бы драться с д’Антесом. Во всяком случае, в ближайшее время. Но он не прислал. А это значит, Пушкин в страшной опасности.

Господин отвечал, что, пока они рядом, солнцу русской поэзии ничего не грозит. Терентий не согласился: как же не грозит, когда он дикий, как обезьяна, и либо сам кого вызовет на дуэль, либо его кто-то вызовет.

— Не вызовет, – отрезал Аминин. – Я знаю, как обезопасить Александра Сергеевича.

— И как же?

— Мы посадим его в тюрьму, – бесстрастно сообщил Аминин.

Терентий изумился: с какой стати?

— Как убийцу Измалковой, – отвечал господин. – Твои раны уже зажили?

Терентий закатал рукав сорочки и кивнул – на руке не осталось даже царапин.

— В таком случае поужинаем и спать. А завтра с утра едем к Утицыну.

— Куда? – не понял помощник.

— К следственному приставу, – сказал надворный советник, поднимаясь из-за стола.

— К чему нам пристав?

Но господин не пожелал отвечать на этот вопрос. Он велел заказать в трактире ужин и сервировать стол, а сам исчез куда-то до самого вечера. Вернувшись, наскоро поужинал и, хотя помощник сгорал от любопытства, не сказав ни единого слова, лег спать.