Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 18 – Василий Загорский

— Ты разве не видишь – человек в сложных обстоятельствах, – с легкой укоризною отвечал Аминин. – Возможно, он один, ему некому помочь, он в отчаянии. В таком положении он может либо на себя руки наложить, либо пойти на преступление. Ни то ни другое христианину не пристало… Так что считай, мы отвратили его от страшного греха. Рубль – небольшая плата за такое дело.

Сказав так, он двинулся прочь. За ним, ворча, плелся Терентий. Вскоре они остановились у небольшого трехэтажного дома. Перед тем как войти внутрь, надворный советник обратился к спутнику.

— Перед нами непростая задача, – сказал он значительно. – Мы идем к убитому горем сыну, который, как ни печально, одновременно может быть убийцей. Разумеется, мы проявим всю возможную деликатность, но надо быть готовым к любому повороту событий.

С этими словами он толкнул дверь.

Аминин и Терентий поднялись на второй этаж, надворный советник отыскал нужную дверь и постучал в нее.

Спустя полминуты дверь приоткрылась. В щель на них глядел немолодой, похожий на медведя дворецкий, очевидно, крепостного звания – во всяком случае, воспитания в нем не чувствовалось никакого: он даже не подумал поздороваться.

— Господа не принимают, – сказал дворецкий угрюмо, – просят извинить.

— Доложи, что явился его высокоблагородие надворный советник Аминин, – велел Феликс Васильевич.

Дворецкий затоптался – решительный тон незваного гостя произвел на него впечатление. Однако так просто сдаваться ему не хотелось: возможно, он мнил себя кем-то вроде ангела с огненным мечом, охраняющего врата рая, или даже апостола Петра – Бог его, в самом деле, ведает.

— По какому же делу? – спросил он, в глубине души надеясь, что пришельцы как-нибудь расточатся сами собой.

— По срочному, – отвечал Аминин и тем окончательно убил в дворецком всякое сопротивление.

Грубиян дворецкий впустил их только в прихожую, сам же отправился в комнаты – докладывать. Аминин окинул прихожую быстрым взглядом. Некоторая обшарпанность стен и стоявших тут вещей говорила, что хозяева находятся в затруднительных обстоятельствах.

Но как следует осмотреться им не удалось: явился дворецкий и просил зайти. Надворный советник и Терентьев проследовали в гостиную. Диваны, кресла, книжный шкап, ломберный столик – обычная обстановка в доме небогатого помещика.

В залу вошел румяный юноша с заплаканными глазами. Именно его Аминин видел на балу в доме Фикельмонов – это и был Георгий Афанасьевич Измалков. Не скрывая тревоги, он взглянул на надворного советника.

— Чем могу быть п-полезен, господа? – сказал он, несколько заикаясь.

— Надворный советник Феликс Васильевич Аминин, служу в Московской судебной палате, – отрекомендовался Аминин, при этом в голосе его было столько достоинства, как будто был он по меньшей мере великим князем. – А это мой помощник, Терентий Хвостов.

В лице Измалкова отобразилось смятение, но он, пересилив себя, пригласил их сесть на диван. Сам же опустился в кресло и повторил:

— Чем могу служить?

— Георгий Афанасьевич, я знаю ваши обстоятельства и вашу трагедию, – как можно мягче начал Аминин. – Беспокоить вас я решился только затем, чтобы доподлинно узнать положение вещей и, насколько можно, воспрепятствовать судебной ошибке.