Книга Парень не промах, страница 63 – Юрий Гаврюченков

«А Митька знает?» – подумал он.

Хейфецу тоже было не по себе. Он хмуро таращился в окно и выглядел как человек, который смекнул, что попал в непонятное, но старается не подавать вида.

Зато Зелёный смотрел соколом. Вероятно, много тут бывал.

Оно и неудивительно – ехали к его знакомым.

— Конечная, остановка «Политехнический институт», – специально для них заголосила кондукторша. – Конечная!

— Приехали, граждане, – Зелёный подхватил чемоданы и поднялся.

Сошли. Кругом стояли сосны и какие-то дачи. Ничего похожего на людской посёлок при заводе. За деревьями высилось белое каменное здание с большими окнами. Сразу понятно – здесь живут какие-то чудики, только непонятно, что с них взять?

Двинулись по Политехнической улице и вскоре свернули на проспект Бенуа. Справа тёмно-серые поля, слева – дома.

— Дома точно никого? – переспросил Хейфец.

— Все в конторе, стопудово, – уверил Зелёный.

— А дети, бабки?

— Коля постарше меня будет, а сестра младше слегонца. Кротов им давно квартирки в городе купил. Это сам забился как мышь в нору, чтобы не отсвечивать.

Лабуткин разглядывал бревенчатые домики: какие-то дачи, двухэтажные бараки-многосемейки, а кое-где натуральные избы с баней и хлевом.

Впереди торчала кирпичная водонапорная башня бывшей фермы Бенуа, ныне – ферма № 1 совхоза Ленинградского союза потребительских обществ.

— Нам сюда, – дёрнул подбородком Зелёный на кварталы по левую руку.

В переулке Карла и Эмилии было пусто. Зелёный уверенно отворил калитку, запустил подельников во двор, накинул крючок и поднялся на крыльцо, как к себе домой. Подёргал дверь – заперто.

— Ваш выход, маэстро, – элегантно уступил он место у двери.

На виду у всех надо было действовать быстро, и маэстро не подвёл. Он поставил чемоданчик, выдернул из кармана пальто связку отмычек, сунул перед собой, заслоняя спиной от улицы, мельком глянул на бородки, выбрал подходящий крючок, вставил в скважину, пошарил, повернул. Клацнула несмазанная сталь, дверь открылась.

Домушники внедрились на веранду и затворились, будто их на крыльце и не было.

Постояли, прислушиваясь. В доме ни звука. Чёткое ощущение пустоты.

Зелёный тихо задвинул внутренний засов.

— Если что, дальше есть задний выход на огород, – шепнул он. – К соседям забор низкий, у них тоже грядки. Будем уходить огородами. Если держаться всё время левее, выйдем в лес. Я здесь всё обошёл и всё знаю.

— Это и есть Сосновка? – Хейфец не стеснялся разговаривать нормальным голосом.

— Она самая, – уже не шёпотом, но всё же негромко ответил Зелёный. – За Сосновкой будет Удельная, там трамваи и поезда. Сорвёмся!

Они поднялись на три ступеньки в сени, где висела верхняя одежда, стояли гамаши и тапки. Зелёный потянул на себя ручку, и дверь, обитая понизу войлоком, беззвучно открылась.

Дом был не мал и хорошо внутри обустроен. Слева от двери стояла плита с чугунными конфорками, занимающая мало места и предназначенная для стряпни. Справа делила жилую часть на две половины печка-лежанка до потолка. Стены и потолок были обиты картоном, оклеенным голубенькими обоями. Кисейные занавески на окнах с двойными рамами закрывали вид со двора на приватную жизнь хозяев. Плотные шторы тоже можно было задёрнуть, но сейчас они были аккуратно подвязаны тесёмочками и красиво свисали по углам.