Книга Парень не промах, страница 39 – Юрий Гаврюченков

Дёма и Ситный были заняты шмоном.

Опер Вася наблюдал за избиением с чувством глубокого оцепенения.

Сашка упал. С жалобным стоном отлетела гитара. Штакет склонился над ним, проворно обшаривая карманы извивающейся от боли жертвы. Когда он закончил, Сашка очухался и попытался хватать его за руки, но несколько пинков возвратили его в первобытное состояние.

— Без копья, – пожаловался Штакет, разгибаясь. – Папиросы в труху и марочка засморканная. Даже спичек нет.

— А у нас получка! – их догоняли Ситный с Дёмой.

— Похряли дальше, – приказал главшпан, и они порысили вдаль по тёмной улице, которая всё не кончалась и не кончалась. Это было хорошее место. Через квартал параллельно Марата тянулся Лиговский проспект, а вот туда соваться было опасно.

В подворотне плешивый Сашка поднял голову и пополз к разбитой гитаре.

— Но помнят все ребята на улице Марата, что я имел большой авторитет, – из последних сил убеждая сам себя, просипел он.

Шайка торопилась от места драки, выглядывая перспективных, но встречались одни только старушенции. Наконец, на углу с улицей Социалистической им основательно повезло.

— Вот кто нам нужен, – плотоядно заметил Захар. – Делаем и возвращаемся.

Это был представительный мужчина в светлом клетчатом пальто, шедший неуверенной походкой.

Шпана окружила его.

— Аля-улю!

— Стой, дядя.

— Четыре сбоку, ваших нет.

Перед ним стоял, нагло глядя в лицо, Захаров. И действительно, ещё четыре гопника были сбоку и чуть позади незнакомца, а у него никого не было.

В спину ему упёрся ободряющий ствол нагана. Шайка обступила растерянного прохожего, который не пробовал упрямиться.

— Не рыпайся.

— Сблочивай клифт.

— Ого, какие котлы!

Когда потерпевший остался стоять раздетый, шайка растворилась в проходном дворе. На сегодня все были сыты.

Надо уносить ноги, пока менты не покрутили руки.

Вася утвердился во мнении завтра же доложить Колодею, сдать награбленное и арестовать банду.

* * *

По примеру Дёмы, Вася сразу надел пальто и ехал в нём до самой Охты.

— Оставлю, – сказал он. – Мне в нём тепло.

— Валяй, – согласился Захар. – Нам больше достанется.

И все засмеялись. Карманы давно проверили. В них были кожаные перчатки, которые немедленно примерил на себя Штакет, и бумажник с червонцем, серебряным полтинником и гривенником.

Хулиганы возбуждённо обсуждали подробности, фильтруя, однако же, базар до чистоты, достойной чужих ушей. Несмотря на юность, они были кончеными уголовниками.

«Всех надо сажать, – думал Вася. – Сажать и не выпускать».

Он всё дальше отклонялся от поисков патронной мастерской. Увязая во внедрении в бесперспективную в этом отношении шайку грабителей, опер Панов утверждался во мнении, что занят не своим делом.

Это была просто кучка хулиганов. Никто из них близко не подходил к огнестрельному оружию. Рассчитывать, что у кого-то окажется старший брат, завязанный на Пундоловское дело, не имело смысла.

— А вы слышали, как в Пундоловском лесу грибников постреляли? – спросил Вася. – Мне тётка рассказывала, что там семерых или восьмерых положили. Есть раненые.

— Знаю, конечно! – кивнул Дёма.

— Давно говорят, – подтвердил Ситный. – Мать пришла из лесу сама не своя. Везде, говорит, стреляют, так и палят. А когда про убитых услышала, вообще с дуба рухнула. Из дома перестала выходить.