Книга Парень не промах, страница 38 – Юрий Гаврюченков

Что вряд ли допустили бы, если для начала им вежливо представились: «Уголовный розыск».

В присутствии гопников бухтеть не полагалось.

Вася стал понимать Чиркова, которого не любил за наглость, но сейчас видел его правоту.

Право сильного.

Без объяснения причин.

Напасть и делать по-своему.

Потому что можешь.

Так работает кулачное право.

В котором одна сторона всегда бандит, а другая – терпила, особенно если дело касается государственных интересов.

Панов не так долго работал в уголовке, чтобы принять эту постанову как данность, но постепенно свыкался.

Если трудящийся открывал рот, два-три удара по бокам вмиг ломали волю к сопротивлению. При этом его держали за руки. Никто не рыпался, только хрипло бормотал проклятия, да и то вслед, чтобы не расслышали.

Вася потерял из виду Эриха Берга. Тот вышел из трамвая вместе с ними, но потом исчез. Попытки оглядываться на ходу результата не дали.

Они вывернули на улицу Марата, освещённую лишь возле проспекта, а далее погружённую в полумрак. Подсвеченная окошками улица показывала неясные силуэты. Черты лица разобрать не представлялось возможным.

— Тварь я дрожащая или право имею? – спросил Вася в темноту и взвёл курок.

— Тварь.

— Не ссы.

— Погнали, – ответила тьма множеством голосов.

Впоследствии опер Панов мог определить все эти голоса, кому они принадлежат и кто где стоял, но сейчас они слились воедино, и он доверился тьме.

Тьма не подвела и вытолкнула им навстречу немолодого работягу, изрядно пьяного.

— Погодь!

Банда объяла его, при полном отсутствии сопротивления сняла пиджак и вывернула карманы.

«А они тренированные, – отметил Панов. – Таких бы в уголовный розыск, но сейчас только сажать и не выпускать».

— Вы ответите потом, – спокойно промолвил работяга, который при ближайшем рассмотрении оказался сильно пожившим. – Знаете это?

«Перед судом», – мысленно дополнил Вася.

— Перед кем? – с издёвкой спросил Захар.

— Перед людьми, – пояснил старик, и всем стало ясно, что в милицию он обращаться не будет, грабителей могут найти, а могут не найти. В любом случае, включать заднюю стало поздно.

— Тогда отыщите и предъявите, – улыбнулся ему в лицо Захар. Казалось, он был сегодня неуязвим.

Веря в удачу главшпана, Дёма нацепил пиджак, ничуть не опасаясь угроз приблатнённого деда, и они поспешили к двоим молодым рабочим вдалеке, которые подтягивали отставшего шкета с гитарой:

— Сашка, чё застрял? Сбацай нашу…

Мелкий, но уже плешивый Сашка ударил по струнам и ублажил дружков:

— На улице Марата я счастлив был когда-то…

— Сейчас будете, – заверил Захар, набирая ход, и мотнул ладонью: дескать, не свети шпалер, сами справимся, а Вася приотстал и поглубже засунул за ремень револьвер. – Айда, бандиты!

С разбегу он налетел на пролетариев, которые заметили движение и начали разворачиваться, но спьяну пропустили атаку. Кулак Захара влетел в ухо стоящему справа. Парень отшагнул, но устоял. В тот же миг Ситный, подпрыгнув, обрушил кулак сверху вниз на живот второго и как-то так удачно попал, что тот сложился, как складной метр, и брякнулся лицом вниз. Дёма добежал до стоявшего и начал месить его длинными ручищами. Парень пробовал отбиваться, но достать не достал, потерял дыхание и согнулся. Двойка в голову погрузила его в сон.

Штакет занялся Сашкой, который закрывался гитарой, и, отпихиваясь, отступал к подворотне. Он бы, наверное, развернулся и утёк, если бы не Захар, который перекрыл дорогу и удачно приложил по горбу и почкам. Сашка опустил руки, и по голове замолотили слабые кулачки Штакета.