Книга Парень не промах, страница 138 – Юрий Гаврюченков

Устроившись на пеньке, филер зарисовал план улицы в свою чёрную книжечку. У него этих книжечек водился целый вагон. Они лежали в сундуке и ждали своего часа. В книжечках содержались результаты наружных наблюдений. Некоторые были реализованы. Жил Фрол Капитонович не нуждаясь и не с дворницкой зарплаты.

Жил он с шантажа.

В конце июня наступил звёздный час Чемберлена. С октября поросёнок вымахал в хорошего борова. Дальше его не было смысла кормить, потому что прирост веса упал, а мясо было молодое и сочное.

Да и запасы за весну подъели. Самим бы до нового урожая картошки хватило, не то что свинье скармливать.

В последний день четвёртой шестидневки всё было готово. Ножи наточены, люди собрались, в печи и на костерке во дворе кипятилась вода. За огнём следил Никифор Иванович, также он был горазд осмаливать тушу. Он принёс охапки сосновых веток, потому что соломы в заводском посёлке было не сыскать. Также на дело явились Кутылёв и Шаболдин. Шаболдин недавно женился. На свадьбе гуляла вся улица – широко зашёл с трёх тысяч, а сейчас лучился довольством: он был падок на свежее мясо. Только Зелёный не показался – его воротило от вида крови.

Лабуткин умел забивать свиней ножом в горло, отец научил. Так он всегда и делал, но вот с одной рукой почувствовал себя неуверенно.

Он одинаково хорошо действовал обеими руками и мог нанести точный удар в шею левой, но при этом другой рукой надо было держаться за свинью, чтобы приналечь на нож и всадить длинный и широкий клинок разом. А теперь держаться стало нечем.

Шаболдин отказался.

— Давай я лучше ружьё принесу, застрелим как кабана.

— Нет! – Лабуткину категорически претило стрелять посреди домов.

— Пуля в лоб – и вся недолга, – продолжал уговаривать Шаболдин.

— Мозги испортишь, – заметил Никифор Иванович и с тоской добавил: – А они у свиней сладкие.

По уговору Трофимову доставалась свиная голова.

Забойщики переглянулись. Что делать?

— Давайте Митьку научим, – предложил Лабуткин.

— Браток, ты как на это смотришь?

— Я научу, – заверил Никифор Иванович.

Митька подумал и согласился.

— Надо же когда-то начинать, – сказал он.

И все на дворе признали – да, пора.

Никифор Иванович поднялся, выбрал из букета наточенных им ножей самый узкий и длинный, с клинком сантиметров тридцать уработанный косарь, который валялся у Лабуткиных без дела, но теперь был приведён усилиями Трофимова в рабочий вид, – и протянул его Кутылёву.

— Вот твоё орудие. Бить будем в сердце.

Молодые забойщики переглянулись. В сердце так в сердце, пусть наставник решает, коли никакой другой способ не годится. А Никифор Иванович принялся разъяснять диспозицию:

— В хлеву мы не развернёмся. Надо выгнать его, а потом на дворе валить. Саша, ты ложись ему на задние ноги, всем телом держи. Ты, Витёк, – сказал он Шаболдину, – держи голову и правую переднюю ногу, прижимай их к земле. Я отвожу за левое копыто, чтобы грудь открыть. Митя, суй ножик между третьим и четвёртым ребром. Я тебе пальцем покажу, куда. Свинья мало чем от человека отличается и орёт противно, но ты её не бойся. Главное, не лупи с наскока, а примерься и тыкай со всей силы. Нож я наточил, зайдёт как в масло. Дави до самой ручки. Когда в сердце войдёт, ты почувствуешь, как инструмент дёргается. Потом, главное, не спешить. Подержим борова чуток, он и затихнет.