Книга Нигилист-невидимка, страница 130 – Юрий Гаврюченков

— Сколько же ему лет? – прервал дипломата фон Плеве.

— Это может прозвучать странно, однако, с учётом салемского периода биографии Джозефа Карвена, около двухсот пятидесяти.

В кабинете зашелестели шепотки.

— Люди столько не живут.

— Кто сказал, что Дьордь Шорош человек? – вопросом на вопрос ответил почтенному совещанию чиновник иностранных дел.

— Легче отыскать иголку в стоге сена, чем спрятать труп в подвале! – прорычал Воглев.

Подземелье под дачей графини только казалось большим, но, когда пришла нужда, места нашлось мало. Выкопать могилу и не разрушить тончайшим образом соединённую совокупность машин и приборов предстало задачей, посильной лишь изворотливому инженерному уму.

Наверху справились быстро. Окровавленную траву сорвали и кинули в топку, пятна у скамейки забросали землёй. О свидетелях не беспокоились. Звук выстрела съел туман, а промозглая погода удерживала в домах редких оставшихся по дачам соседей.

Подпольщики продрогли и озябли, но Савинкова трясло не поэтому.

— Прости, Господи, – бормотал он. – Не по злобе, а спасаясь.

— Возьмите себя в руки, Борис Викторович, – упрекал Воглев. – А ещё лучше, возьмите фараона за ногу.

Савинков думал, что покойника ночью утопят, набив живот камнями, но подпольщики привыкли укрывать свои дела от света божия.

— Вы своё дело сделали, Борис Викторович, – пресёк Воглев его поползновение дать мудрый совет. – Позвольте нам сделать своё. Куда же девать этого чёрта?

Он стоял и осматривался в подземелье. Пока труп лежал на столе, четверо мужчин могли свободно передвигаться в проходах между шкафами и аппаратами. Но стоит начать выемку земли, как места не станет.

— Надо включить голову, – рассудительно сказал Юсси.

Только тогда Воглев обратил внимание на Кибальчича, который давно и требовательно шевелил губами. Сунул руку под доску, бережно повернул вентиль.

— С-с-спасибо за внимание, – тихо прошипела голова. – Что за кипеш-ш?

— Городовой зашёл проверить регистрацию и увидел меня, – Воглев плавно увеличил давление воздуха. – Договориться не получилось. После нашей акции полиция встала на уши. Вот Борис Викторович его и застрелил.

— Понятно, хотя и печально, – обычным голосом произнёс Кибальчич. – Закопаем тело здесь. Руки и ноги вы уложите продольно в длинном углублении, которое выкопаете вдоль стены. Голову вы зароете под столом, не сдвигая его, иначе там всё развалится. Для могилы, в которой спрячете туловище, вам придётся отодвинуть шкаф, после того как вы зароете всё остальное. Копая там, вы наткнётесь на мои старые кости, но больше рыть негде.

— Чьи кости? – содрогнулся Савинков.

— Там закопано моё тело, – со смиренною печалью объяснил Кибальчич. – Нам больше некуда было его спрятать, не привлекая к нашей и без того не свойственной для дачи деятельности лишнего внимания соседей. В восемьдесят первом году Озерки были совершеннейшей пасторалью, без мастерских и артелей. Если бы в озере или в лесу было найдено обезглавленное тело, всех немногочисленных обитателей, зимующих в середине марта, допросила бы полиция, а уж наша странная обитель в обязательном порядке поверглась бы пристальному досмотру. Не спасли бы даже связи и титул Аполлинарии Львовны. Едва ли следует в сложившихся на сегодняшний день непростых отношениях с законом пренебрегать отработанными правилами конспирации, если можно их соблюдать, приложив для этого относительно немного усилий. Юсси, возьмите лучковую пилу и длинный кухонный нож, топор не используйте, стол довольно хлипкий. Кроме того, учтите, что из тела выльется много жидкости, впоследствии вам по ней придётся ходить и оставлять приметные следы. Будьте готовы к этому…