Книга Вне закона, страница 93 – Всеволод Крестовский

На площадке его лестницы стояла Людмила.

* * *

Она не поехала к «мамаше». Когда Палаша вечером вторично стала проситься у нее со двора, m-me Коробова приказала ей помочь одеться, сказав, что она отправляется к матери. Выйдя ранее своей горничной, она порядила себе извозчика и, велев ему стать в тени, против ворот своего дома, на противоположной стороне улицы, стала зорко наблюдать, когда выйдет Палаша.

Последняя не заставила долго ожидать своего появления.

Людмила видела, как она порядила себе сани, и приказала своему извозчику ехать сзади, ни на миг не упуская из виду девушку. Почти по следам ее она поднялась на лестницу и решилась дождаться здесь выхода либо Палаши, либо Платона Васильевича.

Швейцар подошел к ней и осведомился, чего ей угодно.

Людмила сунула ему в руку рублевую бумажку и объяснила, что ей нужно именно здесь, на лестнице, подождать Вельтищева. Удовлетворенный этим объяснением, швейцар скрылся в свою конуру и не беспокоил ее более своею особою.

Людмилу подмывало дернуть за звонок, войти в квартиру и захватить обоих на месте, но она удержалась от этого намерения, разочтя, что звук звонка предупредит их и заставит либо скрыться, либо принять какие-нибудь меры предосторожности.

Впрочем, ей не долго пришлось дожидаться.

* * *

— Потрудитесь вернуться. Я не задержу вас! – твердо и спокойно сказала Людмила, входя в прихожую. – А! И ты здесь, Палаша?! Очень рада. Кстати, мне и тебя надо видеть. Оставайся! Платон Васильевич, – обратилась она к Вельтищеву, – потрудитесь скинуть вашу шубу и войти со мною в комнату: я задержу вас не более как минут на пять.

Смущенный, как школьник, Платон беспрекословно подчинился ее требованию.

— Войди и ты, Палаша, – предложила она девушке.

И все втроем они прошли в кабинет Вельтищева.

— Моя милая, – спокойно и сдержанно обратилась Людмила прежде всего к своей горничной. – Ты можешь ко мне более не возвращаться. Завтра утром зайди за твоими вещами и за расчетом, но чтобы сегодня я у себя уже не видала тебя больше! Теперь можешь выйти отсюда.

Девушка, невольно покоряясь ее холодно-твердому взгляду и властному слову, безмолвно вышла из комнаты.

— Теперь мне остается кончить с вами, Платон Васильевич, – запирая за нею дверь, обратилась Людмила к Вельтищеву. – Какие-нибудь две недели назад вы умоляли меня пощадить вас. Я вам поверила и согласилась на известных условиях, но все ваше поведение оказалось сплошным притворством: вы затеяли против меня подпольные интриги и сделали то, что я теперь не могу вам более верить. Я не хочу знать, зачем у вас была эта девчонка, но мне достаточно, что она у вас была, – и я отлично понимаю ваши цели. Теперь я убедилась, что мне с вами жить невозможно; нам надо расстаться. Вы на меня смотрите как на врага, тогда как доселе я была вам самым искренним, самым близким другом. К сожалению, вы этого не понимаете.

Платон улыбнулся иронически и горько.

— Нечего усмехаться, Платон Васильевич!.. Да, я была вам другом! Если я решилась присвоить себе ваши деньги, так это для вашего же счастия! Ведь я слишком хорошо знаю весь ваш характер, вашу несчастную страсть к азартной биржевой игре и эфемерным предприятиям, которые вас рано или поздно погубят, доведут до нищеты, до ничтожества, – быть может, до новых преступлений. С этою страстью вы дурно кончите, Платон Васильевич!