Онлайн книга «Вне закона»
|
— Снимите вашу туфлю! – неожиданно предложил Вельтищев. — Зачем? – словно бы не понимая, вскинула она на него свои взоры. — Я хочу полюбоваться на форму вашей ноги… Я уверен, что у вас – артистически созданная нога. Она скромно и торопливо убрала ее под юбки. — К чему же? – с шутливым укором заметил Платон Вельтищев. — Так… так должно… у меня нога вовсе не красива. — Если вы станете ее прятать, то поневоле заставите думать, будто это и в самом деле правда. — Ах, какой вы плут! – томно прищурясь на него, покачала она головой. – Теперь я понимаю, каким способом вы заставляете покоряться вашим капризам слабых женщин! — Моим капризам?.. Вовсе нет!.. Я только хотел полюбоваться на изящную ногу совершенно так же, как стал бы любоваться на ногу какой-нибудь античной статуи – не более!.. Но вы ее прячете, вы боитесь показать, стало быть, она у вас вовсе не так хороша, как я думал. — Так смотрите же! – воскликнула она с капризно-своенравной наивностью девочки и, быстро сбросив туфлю, выставила ему напоказ свою ногу. Вельтищев, для того чтобы с большим удобством любоваться этим «артистическим произведением природы», взял и поставил ее носок на свое колено. — О, какой вы плут!.. Нет, но вы совсем… то есть совсем плут!.. Большой плут!.. – слабо сопротивляясь, причитала Ольга Романовна наивно-томным и ослабевающим голосом. * * * Экс-балерина после второго визита Вельтищева ясно убедилась, что у нее начинается интересная «игра в чувство», или иначе, что, «кажись, Бог счастье посылает». Поэтому она убедительно и дружески-нежно просила навещать ее почаще, по возможности каждый день – и утром, и вечером, когда угодно, потому что ей так приятно, так весело и прочее и прочее. Платон вторично подтвердил свое обещание и действительно почти каждый день стал навещать Ольгу Романовну. Она поила его своим «ко-офэ», а он усердно поддерживал «интересную игру», которая – по пословице «чем дальше в лес, тем больше дров» – с каждым разом обогащала его какими-нибудь новыми шансами и сулила полную победу в самом недалеком будущем. Вскоре к дорогому браслету у Ольги Романовны присоединились столь же дорогие брошь и серьги, которыми она осталась «очарована». Вельтищев нашел, что эти вещи были бы очень эффектны при черном бархатном платье; Ольга Романовна согласилась с этим мнением – и не далее как на другой же день француз-комми привез ей на полное платье самого дорогого лионского бархату. К концу второй недели, прельщенная ухаживаниями и подарками, она убедилась, что могущество ее как женщины далеко еще не кончено, и незаметно влюбилась по уши в Платона Васильевича, – влюбилась со всем безобразием, на которое только может быть способна старая грешница, давно забытая всеми, но которой вдруг мелькнул светлый луч надежды, напомнившей ей былое могущество. До этого времени она уже было постепенно приучила себя к мысли, что поприще ее кончено, что она становится старухой, хотя и держала при себе бессапожного старого поклонника, позволяя ему иногда навещать себя, но это было уже более в силу старой привычки и притом сопровождалось убеждением, что поклонник держится при ней только благодаря своему бессапожию – «а сама-то я все-таки старуха!..». Это было тайное, но жестокое, беспощадное сознание, с которым долго не могла примириться Ольга Романовна. И вдруг судьба посылает ей блестящего, богатого Вельтищева, который хоть и шутит, но, кажись, видимо увлекается ею. Старая грешница воспрянула духом. «Значит, не все еще для меня кончено! Значит, я в себе ошиблась! – подсказало ей гордо-самолюбивое чувство. – Я могу еще потягаться… даже с моею дочерью!» |