Книга Вне закона, страница 42 – Всеволод Крестовский

И Вельтищев, подумав хорошенько, твердо решил, что это Людмила, что, кроме нее, положительно некому.

Не дожидаясь кареты, он сбежал вниз, спешно накинул шубу и бросился в сани первого попавшегося извозчика, приказав гнать что есть мочи в Дмитровский переулок.

«Быть может, она это только глупую шутку разыграла со мною», – мелькал ему, в виде кратковременного утешения, слабый и туманный луч надежды.

* * *

— А, мой друг, ты опять ко мне!.. И так скоро! – открыто и спокойно встретила его Людмила Сергеевна. – Да что это, однако? На тебе опять лица нет. Что с тобою? – добавила она, вглядываясь в него с удивлением и участием.

— Людмила, где же мои деньги? – прямо приступил он к делу, будучи не в силах превозмочь лихорадочное волнение.

— Какие деньги, мой друг? – переспросила она, ни на йоту не изменив своему открытому и спокойному виду.

— Ну полно, оставь эти шутки! – силился он натянуто улыбнуться. – Пошутила и будет!.. Мне некогда…

— Но о каких деньгах говоришь ты, я не понимаю?

— О моих… о тех, что были в мешке, – пояснил Вельтищев, в котором страх, сомнение и беспокойство усиливались с каждым мгновеньем.

— А разве в мешке были деньги? – с чистосердечной наивностью продолжала она удивляться.

— Разумеется! – нетерпеливо повысил он голос. – Разве ты не знаешь!

— Господи, да откуда же мне знать, – пожала плечами Людмила. – И много денег?

— О, да не мучь же меня! – страдая, воскликнул Вельтищев.

Коробова отступила от него на шаг и начала пристально вглядываться в него с таким участливо-недоуменным и опасливым видом, как будто явно заподозрила, что перед нею стоит умопомешанный.

— Повторяю тебе, отдай мне деньги! – возвышал голос Платон Васильевич. – Это не мои… это чужие, – понимаешь ли, чужие!.. Мне надо сейчас же отдать их!

— Боже мой, что с ним! – скорбно взволновалась Коробова. – Друг мой, сядь, успокойся… приди в себя, мой милый… образумься, – участливо и нежно приступила она к нему с увещаниями. – Сядь… сядь сюда вот и успокойся, Бога ради!.. Не пугай меня… Объясни мне, что с тобой это сделалось?

— Ну изволь, я постараюсь быть спокойным, если тебе так угодно, – сказал, пересиливая себя, Вельтищев и опустился в кресло. – Только об одном прошу: кончи, пожалуйста, эту комедию со мною!

— Какие тут комедии! – пожала она плечами. – Ты расскажи мне толком: разве в том мешке, который ты сунул мне под тюфяк, были какие-нибудь деньги?

— Были, – подтвердил Вельтищев, – были, и не мои, а чужие, которые мне были отданы на сохранение и я их должен теперь возвратить.

— Но зачем же, в таком случае, ты привез их ко мне, особенно если это большие деньги!

— Зачем?.. Зачем?.. – взволновался Вельтищев, подбирая в своих расстроенных мыслях достаточную причину. – Затем, что тут умер мой брат и мне некогда было возиться с ними.

— Постой, мой милый, ты говоришь несообразные вещи, – остановила она его со всею деликатностью нежно любящей женщины. – Час назад ты мне сказывал, что в тот раз, как был у меня, ты еще не знал о смерти брата.

— Я не говорил этого! – закричал, весь вспыхнув, Вельтищев, словно раненый зверь, нежданно попавшийся в сети. – Ты лжешь! Я не говорил тебе этого!

Коробова смело и открыто посмотрела ему прямо в глаза.

— Платон, – сказала она спокойно, твердо и убедительно, – нас только двое, свидетелей нет между нами, к чему же это пустое и недостойное запирательство? Ведь ты же сам очень хорошо знаешь и помнишь, что ты сказал мне это.