Книга Зеркала и отражения, страница 81 – Игорь Москвин

— Кого там чёрт несёт? – проворчал вполголоса Гречёв и убрал наполненную рюмку в шкаф. Только потом крикнул: «Заходите!» – и опять негромко выругался.

В кабинет проскользнул Цецура и, тихонько прикрывая за собою дверь, выглянул в коридор. За надзирателем никто не шёл, но осторожность он почитал превыше всего.

— Андрей Иванович, – Цецура подошёл поближе и сказал тем же тихим заговорщическим тоном:

— Когда к вам преступника привести?

— Какого преступника? – исправник оставался рассеянным и тяжело воспринимал чужие слова, всецело погружённый в размышления о карах небесных, имеющих большой шанс прилететь из столицы.

Сергей Яковлевич вначале опешил, но не подал виду. Сейчас он думал, что зря явился в управление – пусть бы лучше Пронин отдувался за двоих. Но делать нечего – если уж явился, надо продолжать.

— Вы же давеча говорили, что надо бы столичным гостям предоставить…

— Ах, да, – Гречёв вспомнил и кивнул на окно: мол, надо тем, приезжим. – Так что ты говорил о преступнике?

— Нашёл я подходящего кандидата на роль убийцы.

— И кто он?

— Местный учитель, проживает на моём участке, в самом конце улицы, рядом лес. Ну, в общем, его можно и отдать господам петербуржцам.

— Он сговорчивый? Ведь на суде его выставят кровожадным и не очень смышлёным.

— Говорил я с ним…

— Ты говорил? – вспылил исправник.

— Не прямо, Андрей Иванович, а намёками. Он оказался человеком искушённым, даже назвал статью из Уложения о наказаниях, по которой его осудят.

— И что? Он готов пойти на каторгу?

— Андрей Иванович, вы же говорили о новом паспорте и деньгах. Так вот, он готов исчезнуть. Такую возможность я ему обещал.

— Что его сподвигло на это?

— Так он человек одинокий – ни семьи, ни детей нет. Надоело ему прозябать тут у нас, вот и хочет жизнь свою начать заново.

— Не понимаю таких, – покачал головой исправник.

— Начитался он криминальных французских романов, вот голова и пошла кругом – возомнил себя преследуемым героем.

— Как же он детей учит?

— Узнавал я и это, Андрей Иванович. Отзывы от коллег и его начальства о нём самые что ни есть положительные. Хоть икону с него пиши и в самом Успенском соборе выставляй.

— Не проговорится? Дело-то деликатное, тут надо и на вопросы отвечать с рассудительностью, да и самому иметь в голове немного масла, чтобы не запутаться в показаниях. Он для такой цели годится?

— Годится, – заверил начальника Цецура.

— Тут до тебя Иван Фёдорович приходил, так у него кандидат в злодеи – местный пьяница. Ты представь, если с ним беседовать будут наши петербургские гости? Они ж на таких собаку съели, а тут пьяница и драчун.

— Иван Фёдорович по себе других судит, – хихикнул Сергей Яковлевич.

Исправник не стал поддакивать, а только нахмурился.

6

Шереметевский вышагивал по гостиничному номеру, помахивая правой рукой, словно дирижировал оркестром.

— Пров Сергеевич убит, это и к бабке не ходи. Только почему так грубо действовал злодей? Хотя нет, не грубо. Местные-то и не обратили внимания: упал человек, ударился головою, лишился чувств и больше не поднялся. Хороший, между прочим, ход. И от свидетеля избавился, и кровью не запачкался.

Леонид Алексеевич остановился, покачал головой.

— Именно так.

Фамилии девиц оставались неизвестными. Зато прозвучали имя и фамилия – Екатерина Матунина, хотя возможно, что это пустой след и таковой девицы не существует не только в уезде, но и в губернии. Теперь стоило ждать известий от Турского и Коцинга. Имелась надежда, что они ухватили за хвост удачу и вытянут счастливый номер. Хотелось действовать, но опускались руки. Получается, когда занимаешься делом, и голова, и руки, и ноги заняты. А сейчас и приложить себя не к чему.