Книга Зеркала и отражения, страница 34 – Игорь Москвин

— А если надо сшить десяток таких платьев, и в короткий срок?

— Десяток? Одинаковых?

— Да.

— Всё возможно, даже, как вы выразились, в короткий срок.

— Стало быть, на этом направлении мы упираемся в тупик, дорогой Аполлинарий Андреевич.

— Вам виднее, – ответил Попов равнодушным тоном, словно хотел показать, что дознание не касается его никаким боком.

— Дознание? – поинтересовалась Дарья Львовна.

— Именно так.

Женщина смутилась.

— Простите, что вмешиваюсь не в своё дело, но дознание связано с убитыми девушками, которых находят в наших краях в последнее время? Не удивляйтесь, Яков Яковлевич, шила в мешке не утаишь – наш город маленький, и слухи разносятся мгновенно. Не успеет наш господин исправник чихнуть, как на другой стороне ему здоровья желают.

— Да, это и достоинство, и недостаток уездных городов. Хотя… – Коцинг указал рукой на платье, – мы бы уже давно знали имена убиенных и даже их убийцу, но в таких случаях никто ничего не видел, и никто ничего не знает.

— А может быть, дело проще, – улыбнулась женщина, – нет желания помогать вам в дознании, ибо есть сомнения в том, что преступник будет наказан?

— С вами не соглашусь. Значит, можно закрыть глаза и стоять, пока тот же преступник пройдёт мимо? Простите, Дарья Львовна, я что-то не то говорю, да и отняли мы ваше время. Извините за беспокойство, нам пора.

— До свидания, господа, – произнесла хозяйка и, глядя в глаза Коцингу, тихо добавила: – Покажите платье госпоже Серовой из Новгорода.

— Можно сослаться на вас?

— Этого делать я бы вам не советовала, – её лицо исказила гримаска неприязни.

3

Следующий свидетель, благообразный старик лет восьмидесяти, седой как лунь, с бородой лопатой, но на удивление молодыми глазами, первым делом перекрестился и прочитал, шепча бескровными губами, молитву.

— Доброго дня вам, любезные!

— Здравствуй. – ответил Шереметевский и указал на скамейку. – Ты садись, в ногах правды нет.

— Она, любезный, везде есть, только глаза на неё закрывать не надо.

— Оно, может быть, и так, но правду иной раз искать при свете дня нужно с лучиной.

Старик посмотрел на петербургского чиновника внимательно, и даже, казалось, с интересом.

— Так зачем, мил-человек, из самого Петербурха к нам, сирым, прибыл?

— Справедливости искать, – улыбнулся Леонид Алексеевич.

— Вона как ты взял. Справедливости… Я её уже, почитай, восемь десятков по свету ищу, но так и не встретил.

— Может, не признал?

Старик задумался, даже почесал бороду и нахмурил брови.

— Сколько лет живу, а над этим вот так не задумывался. А вот ты, мил-человек, сразу меня… Н-да… теперича не знаю я, что и мыслить мне. Эка вон, мимо прошёл… – и покачал головой.

— У тебя, старик, память хорошая? – не стал слушать рассуждения свидетеля Шереметевский.

— Дак не жалуюсь.

— Вспомнишь, что было почти с полгода тому назад?

Старик опять почесал бороду, его губы изогнулись в улыбке, а глаза заблестели.

— Если напомнишь день, то, может, и вспомню.

— В тот день ты девицу нашёл.

— Это следующим днём после Успения Богородицы?

— Совершенно, верно.

— Что ж не помню! Помню, я убиенных не каждый день нахожу, а тут… Мать честная, – покачал головой старик, – разве ж можно такое забыть? Девице жить да жить надо, а она, бедненькая, лежит под кустом, словно спать прилегла. Я уж, грешным делом, хотел бранить её. Удумала почивать в таком месте…