Книга Зверь в Ниене, страница 115 – Йёрген Теодорсон

— Я знаю, кто убийца моей жены и моих детей. Я знаю, кто убийца моего работника Яакко. Я знаю, кто покушался убить меня вместе с Яакко и это, Бог свидетель, не Тойво Саволайнен! Это не он зарезал Уту, столкнул с крыши плотника Ханса Веролайнена, оставив вдову с сиротами. Не он со звериной жестокостью заколол ножом настоятеля храма Спаса Преображения отца Паисия. Не Тойво Саволайнен, сын Валттери Саволайнена!

И Глумной Тойво расхохотался на весь зал смехом злым и порочным. Смехом одержимого бесом.

Малисон понял, почему Тойво нравился Линде.

Он осознал, почему Линда нравится ему.

Он догадался, почему и завтра зло будет торжествовать в Ниене.

И в мире.

Тогда он развернулся и, воздев руку, провозгласил во всеуслышание:

— Я обвиняю! Я требую справедливого суда! – сейчас Малисон чувствовал себя полноправным бюргером Ниена и подданным королевы Кристины. – Я требую отмщения!

Рука его оборотилась в задний конец судебного зала, к дверям.

— Вот убийца, которого следует наказать.

Палец был уставлен на Ингмара.

— Это Ингмар Тронстейн, сын управляющего поместьем Бъёркенхольм!

Все обернулись к нему и отодвинулись от Ингмара.

— Какие ваши доказательства? – железным голосом испросил судья Иеремиас Магнуссон.

Но прежде, чем купец ответил, и прежде, чем кто-либо успел что-нибудь предпринять, хотя бы схватить за рукав, Ингмар Тронстейн ринулся к двери, полоснул мужиков, невольно преграждающих путь, ножом по лицам и, дико крича, вырвался наружу. Прочь из магистрата и от общества.

— Взять его! – скомандовал генерал-губернатор.

— Держите его, – кричал судья.

Люди повскакали, даже юнкер Конов поднялся с решимостью исполнить долг, но с места не сдвинулся. Держась за шпагу, он так и остался охранять своё достояние. Дамы не дрогнули и не выразили смущения, а самые почтенные бюргеры, также не осуетившись, выдули толстые струи дыма.

— И деньги! – перекрывая шум, возопил купец. – Пусть Антихрист вернёт мой кошель с деньгами!

Лёгкие сани для скорого дела спроворился добыть Петрович.

Ингмар бежал, угнав верховую лошадь с коновязи, и теперь его надо было поймать и привести на суд хотя бы как конокрада.

После голословного обвинения и вполне реальной поножовщины к нему возникло сразу много вопросов у судьи и следствия. Чтобы получить ответы, в Ниеншанце седлали коней, а юстиц-бургомистр в своей комнате давал старшему письмоводителю категорическое напутствие:

— Держи наготове оружие. Возможно, нам придётся разделиться. Чёрт знает, куда поскачет этот дикарь. Он резвый.

— Скоро стемнеет. Кругом холод и снег, – пожал плечами Хайнц. – Куда он денется?

— Куда бы ни делся, ты знаешь, что значит для нас его признание.

— Что мы облыжно обвинили Глумного Тойво? – старший письмоводитель притоптывал безразмерными ботфортами, уминая солому, и готовился к затяжной езде по морозу. – Мы его всё равно повесим. За скотоложество. Все будут только довольны, начиная с отца и матери.

Юстиц-бургомистр тоже готовился и запахивал овчинную шубу, надетую поверх кафтана и камзола.

— Если губернатор захочет допросить Хильду, неизвестно, что она скажет.

— Управляющего поместьем казначея Ингерманландии? – удивился Хайнц – Тогда и жена генерал-риксшульца замешана. Это высокое дело должен решать королевский суд.