Книга Круговорот и тени, страница 412 – Джин Родман Вулф

Н. Дж.: На протяжении всего цикла «Длинное Солнце / Короткое Солнце» – семи томов! – между главными героями, Шёлком и Бивнем, устанавливаются, развиваются завораживающие отношения: отношения наставника с учеником, образца с подражателем, субъекта с повествователем и, наконец, происходит слияние личностей. Предчувствовали ли вы, начиная разрабатывать эти взаимосвязи в первом же эпизоде «Ночной стороны Длинного Солнца», насколько важными, основательными они окажутся в будущем?

Дж. В.: Нет, понятия не имел. Примерно до середины первой редакции даже не знал, кто пишет «Книгу Длинного Солнца», примерял роль автора к разным персонажам – например, к майтере Мрамор. В конце концов остановился на Бивне и внёс необходимые правки, рассчитывая на него. А «Книгу Короткого Солнца» писать не планировал, пока к публикации не приняли «Прощание с Длинным Солнцем». Я ожидал жарких споров с [редактором из «Tor Books»] Дэвидом Хартвеллом насчёт финала, и в таком случае «Короткого Солнца» просто не появилось бы, однако концовка, к великой моей радости и удивлению, пришлась ему по душе.

Н. Дж.: Но если бы Дэвиду Хартвеллу действительно не понравилась концовка «Прощания с Длинным Солнцем», постарались бы вы завершить всю историю Круговорота в «Прощании»? Сумели бы закруглить сюжет, не оставив нерешёнными чересчур много вопросов?

Дж. В.: Ну, прежде всего, если бы Дэвиду Хартвеллу не понравилась концовка, я спорил бы, отстаивал свою правоту до последнего, а после… даже не знаю. Отчасти всё зависело бы от того, что именно ему не понравилось и почему.

Н. Дж.: А священная книга авгуров Круговорота, Хресмологическое Писание – из чего она, согласно замыслу, состоит? Что собой представляет? Попурри из библейских и античных цитат (например, из Марка Аврелия) плюс более поздние наслоения или её структура гораздо определённее?

Дж. В.: Первое. «Попурри», как вы выразились. Тифон [тиран, строитель и главное «божество» Круговорота] попросту велел кому-то из секретарей составить священную книгу, оставляющую ему как можно больше свободы маневра. Священна эта книга, конечно же, для Шёлка, не для меня.

Н. Дж.: Следует ли считать «Длинное Солнце» романом политическим? Следует ли Виронская революция практически санкционированным вами курсом, путём принуждения коррумпированных, беспринципных правителей к повиновению изначальной Конституции – другими словами, воле Господа и Народа?

Дж. В.: Да. И да. Народу, восставшему против скверного правительства (попробуйте, представьте себе революцию с целью свержения правительства безупречного), необходима объединяющая идея. Для Америки восемнадцатого столетия таковой стала «Нет налогам без представительства». Для французов – «Свобода, Равенство, Братство». Для Вирона [города-государства, места действия «Книги Длинного Солнца»] – Хартия.

Н. Дж.: А что, с точки зрения данной тематики, представляет собой Тривигант, государство, возглавляемое женщинами? Способность народа (здесь – женщин), невзирая на очевидно невыгодное положение, добиться всего, чего люди ни пожелают? Антиутопическую сущность любой догматически однобокой системы (в данном случае – феминизма)? И то и другое?

Дж. В.: Я не рассматриваю Тривигант как антиутопию. Мне хотелось показать, что в феминистском государстве женщины станут действовать практически как мужчины. Возьмём, например, Маргарет Тэтчер. Или Екатерину Великую. А история Франции помнит девушку младше двадцати лет в генеральском чине. И генерал из неё получился отнюдь не самый плохой… но время, конечно же, было военное.