Онлайн книга «Круговорот и тени»
|
Дж. Дж.: Проявлялась ли эта убеждённость в каких-либо ваших произведениях, или вы просто полагаете, что этому следовало бы уделить внимание кому-нибудь из «традиционных» католических романистов? Дж. В.: Я думаю, «традиционному» католическому романисту не удастся полностью избежать этого даже при всех стараниях. Если ты христианин, то поневоле писать будешь как христианин. Как ни маскируйся, некоторые, самые прозорливые, маскировку раскусят и скажут: «Ага, да за всем этим кроются христианские воззрения!» Ну а если ты католик, по-моему, выйдет в точности то же самое. Прочтут люди и скажут: «За всем этим кроются католические воззрения». Мне только сегодня кто-то описывал роман Брайана Ламли, а я и спрашиваю: «Он католик?» Романа этого я не читал (из Брайана Ламли я вообще читал очень мало, о чём весьма сожалею, а после встречи с ним на этом конвенте непременно прочту, что удастся найти). Но по общему описанию, как оно мне было изложено, очень похоже, что пишет Ламли с позиций английского католичества. Конечно, до первой поездки в Англию я думал, что католиков там нет, а если есть, то наверняка повторяют творящееся сегодня в Северной Ирландии, но это же просто жуть какая-то немыслимая: бомбы подкладывают в машины, ребятишек малых убивают с обеих сторон, и всё во имя Иисуса Христа! Менее антихристианских вещей, чем эти убийства соседями соседей, через которые проходит Северная Ирландия, невозможно себе представить! Однако, приехав в Англию, я обнаружил там множество католических церквей, и никто не малевал на них ругательств и камнями в идущих к мессе не швырял – ничего подобного. Мы с Розмари ходили к мессе, когда захотим. Таким образом, отчего бы Ламли не быть католиком? Честертон им явно был, и Толкин тоже. Тот и другой английскими католиками были. Дж. Дж.: В «Урдском цикле» (назовём его так) очевидно крупную роль играет память, а ещё вы на протяжении всей книги то и дело вводите в игру таинства – по крайней мере, таинство крещения. Во множестве случаев прошедшие воду переживают своего рода смерть и воскресение. И случаев причащения, если не ошибаюсь, также изображено немало. Дж. В.: Да, но причащений дьявольских, людей, поедающих трупы, с тем чтобы причаститься памяти умерших. И, разумеется, католик, принимающий причастие, причащается плоти Христовой в мистическом смысле. Исполняет то самое, о чём просил Христос, поглощая, вбирая в себя частицу Христа, дабы сделаться чуть более христоподобным, а мы, собравшиеся на мессу, соглашаемся на это, говорим, что хотим больше походить на Христа. Раздающий причастие – священник, или тот, кто ассистирует священнику – говорит: «Тело Христово», протягивает тебе гостию, а ты отвечаешь: «Аминь», – то есть признаёшь, что это вправду тело Христово, после чего принимаешь и поедаешь его. Дж. Дж.: Ну а кульминацией этой инверсии, очевидно, становится эпизод, где Севериан в действительности поедает мозг предыдущего Автарха. Что это, на ваш взгляд? Ещё одна форма дьявольского причастия или жестокая необходимость? Согласно роману, без этого, кажется, не обойтись. Дж. В.: Всем этим я хотел сказать вот что: чтоб стать хорошим правителем, нужно ознакомиться с прежними традициями правления – правления данной страной и данным народом, и, разумеется, с личностями тех, кто управлял страной в прошлом. То есть ничего дьявольского здесь нет. Дьявольское – скорее уж Водал с гробокопателями… |