Книга Круговорот и тени, страница 318 – Джин Родман Вулф

К. Г.: То есть обеспечивает свежесть взгляда, способную не только познавать, но и учить.

Дж. В.: Дабы понять что-либо, на предмет, особенно если он постоянно у вас на глазах, необходимо взглянуть под новым углом. Вот отчего художники, нагибаясь, разглядывают пейзаж между ног: подобные трюки помогают взглянуть на вещи по-новому. Вот если взглянуть таким образом на восходящую Луну [Дж. В. изображает рамку из указательных и больших пальцев], она становится меньше. Внезапно, по волшебству уменьшается.

К. Г.: По волшебству? Можно о волшебстве поподробнее?

Дж. В.: Волшебство на Земле существует и действует, чему имеется великое множество доказательств. Да, в силу нашей сверхрелигии, нашей философской ориентации, у нас принято считать, что волшебство не действует, и оттого все мы по кругу вновь и вновь соглашаемся один с другим: и вправду, дескать, не действует… а доказательств обратного предпочитаем не замечать. На прошлых выборах баллотировался как независимый кандидат некий Джон Андерсон, набравший около девяти процентов от общего числа голосов. Очевидно, он-то и был лучшим из кандидатов, если прислушаться к его речам и приглядеться к прежней работе всех трёх баллотировавшихся на государственных должностях, но… Но на Соединённые Штаты наложено заклятие, и заклятие это гласит: «Не принадлежа к одной из двух основных политических партий, выиграть выборы невозможно». И пока все вокруг в это верят, заклятие работает без сучка и задоринки. Вот вам волшебство в чистом виде! А ведь в самом начале было не так. Первый наш президент, Джордж Вашингтон, предупреждал: не заводите политических партий, политические партии – зло. Позволь им – разрушат, разорят страну, которую мы с вами начали строить. Не надо партий, выбирайте граждан, которых считаете способными к управлению: пусть те, кто возглавляет собственные общины, возглавят и государство… однако мы так не поступаем. Не можем. Заклятие не позволяет.

К. Г.: Ну и парадокс у нас получается! Волшебство действует, поскольку все мы согласны, что оно действует, и в то же время не действует, поскольку все мы согласны, что нет!

Дж. В.: Да, это сущая правда, и притом очень типично для всего, что происходит в нашей жизни вообще. К примеру, микробная теория инфекционных заболеваний была сформулирована ещё веке этак в тринадцатом, неким священником, утверждавшим, что болезни порождают маленькие, настолько крохотные, что глазом не углядишь, существа, проникающие в человеческое тело. Нам неизвестно даже, как он пришёл к этой мысли. Известно лишь, что он её высказал, причём только благодаря тем, кто высмеивал его идеи. Только насмешки и дожили до наших дней. Так вот, если мы скажем: о’кей, я согласен, что инфекционных заболеваний не существует, и вы согласны, что инфекционных заболеваний не существует, инфекционные заболевания расцветут пышным цветом. И погубят чёртову уйму народу. И вот тогда вы все поймёте, скажете: да, они существуют, действуют, начнёте разбираться с ними, а взявшись за дело, искорените их – если не полностью, то в большинстве. Что получается? Не признавая что-либо существующим, вы не в силах от него защититься, а значит, подобные вещи обладают над вами колоссальных масштабов властью. Лафферти, помнится, где-то сказал: мы полагаем, что величайшие идеалистические концепты существуют где-то внутри нас, но в действительности это мы существуем где-то внутри них. Именно поэтому с ними настолько трудно справляться. Мы полагаем себя много больше мужества, или чувства вины, или ещё чего-то подобного, но это же абсурд: все эти вещи – вещи титанической величины, окружающие нас тысячи тысяч лет. Нет, это мы существуем в них, а не они в нас. Социобиологи утверждают, будто мы – существа, созданные генами, называемыми среди нас «нашими», с целью воспроизводства, создания новых генов с тем же строением. Будь это так, к примеру, машины тоже имели бы полное право рассматривать нас как нечто, сотворённое исключительно ради того, чтобы делать машины!