Книга Круговорот и тени, страница 260 – Джин Родман Вулф

Впрочем, от сырости у пса имелись одеяла – пусть старые, рваные, но одеяла, а к ним ещё куча тряпья, и он, зарывшись в тряпьё поглубже, устроил себе что-то вроде гнезда. И правильно, думаю, сделал: такая короткая шерсть, как у него, наверняка греет плохо. Голова его была громадной, наподобие бычьей, только без рогов, а в пасть он вполне мог бы забрать, раскусить, будто вишенку, мою голову. Откуда я знаю? А он, увидев нас, пасть-то как раз открыл. Наверное, хотел этим сказать, что рад нашему появлению. У мальчишки в кармане нашлось мясо и хлеб. С виду не так уж много, но он, отдав псу то и другое, пообещал принести ещё. Пока мальчишка гладил его меж ушей, пёс на минутку встал и оказался так широк в груди, будто с ней что-то неладно, но я думаю, он просто силён очень был.

Неладное заключалось в другом: у пса не хватало передней лапы. Культю мальчишка перевязал, но кровь текла, просачивалась сквозь повязку, и кроме этого пёс изранен был здорово. Мальчишка срезал бинты, и они с отцом завели разговор, чем бы ещё помочь псу. Отец внушал псу нешуточный страх, однако пришёлся ему по нраву, это я заметил сразу. Снова улёгшись в тряпье, пёс опустил голову к его ногам, поднял на него взгляд, замер, слегка подрагивая всем телом. Отец сказал, что мальчишка разбирается в обработке ран куда лучше многих, а после оба заговорили о какой-то девушке, знакомой отца, лишившейся руки. Для меня это ещё не значило ровным счётом ничего.

Затем мальчишка снова перевязал псу культю, и мы отправились назад. Джугану выходить из комнаты большеглазой не пожелал, так что пришлось нам войти к ним самим. Отец напомнил, что он должен вернуться обратно с нами, иначе умрёт.

— Нет! – ответил Джугану. – Я останусь с Тигридией и освобожу её!

— Освобождённая, она выгонит тебя в шею, – сказал ему отец и ухватил Джугану за плечо.

Тогда Джугану бросился на него, и, если б не я, наверное, задушил бы отца насмерть. Там он оказался вдесятеро сильней, чем дома, на нашей лодке, когда я стаскивал его с мачты. Большеглазая бросилась ему на помощь, и завязавшаяся между нами драка прекратилась только после того, как мальчишка сбегал за ключом от её комнаты.

После этого все мы – отец, я и Джугану с птицей – вернулись на Синий, в дом Перец. Едва пробудившись, Джугану поправил лицо и вышел за порог. Даже слова нам на прощание не сказал. Мы за ним проследили на всякий случай, поглядели, вправду ли он уберётся из дома – и верно, убрался. Думаю, опасался, как бы мы его не прикончили. Я и прикончил бы, да отец удержал.

После этого с Ящерицы на свадьбу приехали Шкура, Вадсиг и мать, а потому это всё, о чём мне требуется написать. Всё, что из всех нас видел один только я. Дальше пусть пишут Маргаритка и остальные, а я придираться, замечания им делать буду, как они мне.

Невесту отдавал замуж Вейзер. Наряд ей сшили простой, белого шёлка, с белой кружевной фатой, однако при виде её жемчугов, не говоря уж о природной красоте, весь мантейон загудел, будто растревоженный улей. Кречет прибыл на свадьбу с вооружённой охраной из двадцати человек. Если б не это, дело почти наверняка обернулось бы совершенно иначе, и мы не писали бы всего этого.

Разумеется, когда Вейзер вёл невесту к алтарю, никто ни о чём подобном даже не подозревал, зато добрая половина поселения знала вот что: семейство, отроду не выделявшееся среди прочих ничем, кроме создания «Книги Длинного Солнца» (в общем и целом, правдивой хроники событий, предшествовавших основанию Нового Вирона), вдруг, хочешь не хочешь, обрело немалый вес как в политических, так и в религиозных кругах. Дамы, прежде едва удостаивавшие Крапиву недолгого разговора, обхаживали её наперебой, однако спросить, вправду ли тот, кто помогает Его Высокомудрию, её муж, отваживались разве что считаные единицы.