Книга Круговорот и тени, страница 256 – Джин Родман Вулф

— Верно, поскольку ты имел в виду духов умерших, – объяснил отец. – Мы с сыном вовсе не мертвы, и Джугану – тот, кто послал тебя к нам – тоже. Однако эта девочка, увы, мертва, и мы должны ей помочь. Согласен ли ты помочь нам?

Мальчишка помочь согласился и отвёл нас к старинному каменному зданию с уймой гробов внутри. Гробам следовало лежать на специальных каменных полках, но теперь они по большей части валялись на полу, причём многие оказались пустыми.

— Здесь, – объявила девчонка, направившись в самый тёмный угол.

Я бы и не подумал, что там хоть что-нибудь есть, но отец сотворил на ладони свет, и она оказалась права. В углу том, задвинутый как можно дальше, стоял гробик – совсем небольшой, вдвое меньше обычных, заросший паутиной настолько, что проще не заметить, чем разглядеть.

Постояла девчонка рядом, поглядела на него, и отец спросил, не лучше ли погасить свет. Девчонка ответила: нет, дескать, не надо, однако он всё равно сомкнул пальцы, так что в углу стало почти совсем темно. Наконец девчонка сказала, что всё без толку, что крышку придётся снять. Без инструмента открыть гроб не удалось, но отец сотворил кое-что подходящее и вручил мальчишке, объяснив, что взаправду здесь из нас только он, а значит, у него должно получиться лучше.

— Так я только воображаю, будто вы в самом деле здесь? – удивился мальчишка.

Однако отец отступил назад, в угол, и не ответил ни слова. (Казалось, в этот миг от отца не осталось ничего, кроме тени да крохотного огонька, как будто в стене щёлка, а сквозь неё внутрь проникает луч солнца.) Наконец за отца ответил я сам:

— Нет, не совсем. Тоже не совсем так. Ты лучше винты отверни, как отец велел.

Услышал ли мальчишка меня? Не знаю. Может, и нет. Может, и не услышал, однако винты отвернул. Должно быть, сотворённый отцом инструмент оказался странным на ощупь, потому что мальчишка то и дело прерывал работу, приглядывался к нему. Работает, работает, отвернёт винт, остановится, закроет глаза, посмотрит на него ещё раз… Таким манером дело двигалось не очень-то быстро, но в конце концов мальчишка справился с последним винтом и, оглянувшись на отца, спросил, пора ли снимать крышку.

Отец, стоя на коленях, без остановки чертил в воздухе знаки сложения, как с ним порою случается, и ничего не ответил, однако девчонка воскликнула:

— Да! О да! Давай!

Забавно вышло: слышать её мальчишка слышал, а вот видеть не мог.

Подошёл я поближе, чтоб заглянуть внутрь, и тут отцовская птица уселась ко мне на плечо. Прежде она меня этаким дружелюбием не баловала, и я даже не знаю, понравилось ли оно мне. До сих пор не знаю, кстати сказать.

Однако задача оказалась куда сложней, чем мы думали. Крышку заклинило, и мне пришлось, встав на колени с другой стороны, дёрнуть её как следует. Меня мальчишка и видел, и слышал, и иметь дело со мной ему явно было куда легче. Тут я и понял кое-что насчёт нашего существования в Круговороте Красного Солнца, хотя раньше об этом даже не подозревал. Мы становились… как бы сказать… осязаемее, в большей степени настоящими, занимаясь делом вместе с людьми, действительно там существующими, а без этого мало-помалу начинали казаться ненастоящими даже друг другу.

Может, даже самим себе, хотя насчёт этого я не уверен.

Как бы там ни было, по-моему, отец, желая вернуть нас обратно, думал вовсе не о Круговороте Красного Солнца, а о нас, и каким-то манером – словами, поступками, даже жестами – обращал в ту же сторону наши мысли.