Книга Круговорот и тени, страница 234 – Джин Родман Вулф

— Изо всех сил старался никого не задеть, но двоих всё-таки погубил, – со вздохом заметил он. – Тела там, в воде.

Я сказал, что разницы никакой, ведь остальные всё равно утонут, а отец ответил: надеюсь, нет. После, когда он улёгся отдохнуть, Джугану полетел назад, глянуть на них и покончить хоть с парочкой, если что. К тому времени там, где мы находились, почти стемнело.

Здесь я хочу рассказать, как Сцилла ходила разговаривать с Великой Сциллой, но прежде нужно написать кое о чём ещё: откуда взялись ножи, полученные Малышом от отца, и что объяснила Сцилла отцу ночью, перед рассветом.

Словом, я изложу всё здесь без особых затей. Кое-что отец рассказал, пока мы дожидались рассвета на борту речной лодки, кое-что – пока Джугану с Малышом держали меня, а он выравнивал и перевязывал пулевую рану. (Дёргался я, конечно, здорово, и разговаривал он со мной, надо думать, по большей части затем, чтоб лежал смирно.) И ещё кое-что после рассказывал, готовя картофельную похлёбку с рыбой.

Честно говоря, я не очень-то помню, когда он что говорил, потому и собираю всё здесь, в одну кучу.

Насчёт ножей. Ясное дело, мне очень хотелось понять, где он их раздобыл. Я же следил за отцом, насколько темнота позволяла, и точно мог сказать: он ниоткуда их не вынимал. В ответ он объяснил, что там может творить нужные вещи, на самом деле не настоящие, но совсем как настоящие, пока они нам нужны. Точно так же, сказал, сотворил и золото, но капитан, скорее всего, даже не подозревает, что золото исчезает, когда его нет поблизости, поскольку запер монеты в несгораемый ящик. Естественно, я спросил, получится ли то же самое и у меня, и он ответил: получится, только осторожнее, не то окружающие раскусят обман. Я, конечно, сказал: постараюсь не опростоволоситься.

Ну а Сцилла – она дочь Паса. Отец так говорил, будто у Паса их куча, но её назвал старшей и самой значительной. Вместе со своей матерью и ещё кое-кем из Пасовой мелюзги она хотела погубить Паса, потому что им не хотелось, чтоб люди, покинув старый круговорот, переселились на Синий: ведь там-то им богами уже не бывать. Провернули они, стало быть, отцеубийство и долгое время думали, будто дело сделано, будто на Синий никто уже не полетит, однако не тут-то было. Вернулся Пас, и пришлось им скрываться.

По словам отца, способов скрыться у них имелось два. Во-первых, в Майнфрейме спрятаться. Так Сцилла рассказывала, и отец говорил, что она во всём этом смыслит куда больше, чем он, а по сути Майнфрейм – вроде подземелий нашего старого круговорота. В нём тоже куча развилок, боковых коридоров, и залов, и пещер, о которых никому не известно. Там Сцилла с прочими, Паса убить пытавшимися, и пряталась, только не так, как прятались бы мы. Вот кабы я мог спрятать указательный палец туда, а большой – сюда, вышло бы то же самое. Попрятались они так, по кусочкам, где только сумели, а Пас до сих пор ищет, изничтожает эти кусочки, где ни найдёт.

Кроме того, могли они прятаться в людях. Я сразу же вспомнил, как о патере Тушкане в отцовской книге читал, и отец подтвердил: да, дескать, совершенно верно. (Сейчас припоминаю: об этом мы за похлёбкой с ним говорили.) Бог может спрятаться в любого, кто ни посмотрит в Священное Окно, или даже в стекло, и как только внутри окажется, считай, дело сделано. Если смирно будет сидеть, там, в человеческой голове, его нипочём не отыщешь.