Книга Круговорот и тени, страница 226 – Джин Родман Вулф

— Ну, Сцилла? – повернувшись к невероятно жирной птице, спросил отец.

По-моему, нам здорово не хватает слова, означающего момент, когда мы видим, как что-то на наших глазах становится чем-то другим, к примеру, палка – замершей неподвижно змеёй. Моя жена знает куда больше слов, чем любой из обычных людей, больше, чем кто угодно, кроме отца, однако такое слово ей неизвестно.

Как только отец сказал: «Ну, Сцилла?» – я увидел, что жирная птица – на самом деле девчонка, доросшая до заботы о другой мелюзге, но до замужества – ещё нет. Нет, не девчонка, переодетая птицей. Выглядела она, как девчонка, выглядевшая в точности как птица, но на самом деле была не птицей, а девчонкой, большой – ещё год, и девушкой называться сможет.

— Видеть, видеть! – сказала девчонка, спрыгивая на палубу и расправляя крылья. – Идти море!

После этого обе они, и девчонка, и птица, начали отделяться одна от другой. (На самом деле происходило это вовсе не так, но по-другому мне не описать.)

Птица (она была впереди) уменьшилась, стала такой же, как у нас на борту, а до того на Ящерице, и, сделавшись меньше, перестала заслонять собою девчонку. Тогда девчонка – тощая, жилистая, с гневным лицом и прямыми тёмными волосами – поднялась во весь рост, заговорила:

— Нет здесь. Нет бог. Идти море, – и ещё что-то сказала, только я не запомнил.

Вспугнутая её голосом птица взлетела ввысь, закружилась над лодкой.

— Вот это и есть Сцилла, вселившаяся в Орева, – объяснил мне отец. – А я без малого год не мог понять, что произошло, поскольку она на него никак… почти никак не влияла. Обратно ко мне его привела и затаилась. А как только я вернулся на Синий, он тут же улетел искать ей Священное Окно, или хоть что-то, способное заменить таковое. Однако они ничего не нашли, и она привела его обратно, чем заслужила мою благодарность. Впрочем, я и до того был ей весьма благодарен: ведь, как-никак, родился и вырос в её Священном Граде, Вироне.

— Гьёлль?! – рявкнула Сцилла. – Так? Несс? Так? Где?

— Спроси стоящего у штурвала, – кивнув в сторону рулевого, посоветовал отец. – Уверен, он тебе всё объяснит.

— Простой человек!

— Вот именно, – подтвердил отец, – а простые люди сведущи в подобных вещах. Без этого им никуда.

— А мне плевать, что тут где, – пробормотал крючконосый и вдруг, запрокинув голову, заорал в тёмное небо: – Не хочу уходи-ить! Здесь остаться хочу-у-у!!!

— Нельзя, Джугану, – ответил отец. – Мало этого, мы возвращаемся назад прямо сейчас. Все мы.

С этими словами он взял за руки нас с Джугану, Джугану велел взять за руку Малыша, а мне – Сциллу. Сцилла хотела было отвесить мне оплеуху, но я ухватил её за запястье, и всех нас закружило, понесло, да не вверх, не вниз, а куда-то вбок – быстрее, быстрее, быстрее…

Проснулся я на палубе, разбуженный Малышом, лизнувшим меня в щёку. Вначале мне подумалось, что он напал на меня – болело всё здорово, но на самом деле я просто упал и об палубу шмякнулся с лёту. Поднявшись, я втащил на борт плавучий якорь и занялся парусом.

Когда из каюты вышел наверх отец, я сказал, что теперь понимаю: возвращаясь, мы падаем туда, откуда нас унесло, и, предупредив об этом заранее, он уберёг бы меня от нешуточного синяка.

— Не уберёг бы, – проворчал он в ответ. – Ты б всё равно не послушался.