Книга Круговорот и тени, страница 180 – Джин Родман Вулф

— Но ты ж выдержал, браток. Выдержал, вот в чём штука.

— Мы все его выдержали, Свин, – подтвердил он, постаравшись вложить в ответ всё, что чувствовал, но на успех мог лишь надеяться. – Имелось среди нас несколько вожаков, но без поддержки со стороны остальных ничего бы у них не вышло: говоря откровенно, в половине случаев их вели за собой другие. Посему мы, добравшись до Синего, естественно, посчитали, что править собой сумеем самостоятельно. Требовалось что-то решить, собирались – все разом, или хоть большинство поселенцев, и любой, кто хотел, высказывался, а после устраивалось голосование. Конечно, некоторых из нас, наподобие Мозга, слушали с большим вниманием, чем прочих, и если все они принимали одну сторону, голосование превращалось в этакую церемонию, для проформы.

— Однако ж решали-то всё равно вы сами, а не вожаки, – заметил Бизон.

— Вот именно. К примеру, таким образом мы разделили меж собой землю. Согласились насчёт хозяйств: уменьшили в размерах те, где земля плодороднее или источник есть, а разбив окрестности на участки, разыграли хозяйства по жребию. Шло время, поселение разрасталось. Немало других шлюпок отсюда к нам прибыло, особенно в первые несколько лет.

Бизон понимающе кивнул.

— Из других городов – частенько таких, о которых мы даже не слышали – шлюпки к нам прилетали тоже, садились неподалёку, а их пассажиры присоединялись к нам.

(О том, что некоторых принуждали к этому силой, а после продавали и покупали, будто домашний скот, упоминать, пожалуй, не стоило.)

— Вдобавок на нашей шлюпке детишек оказалось немало. Я, если угодно, тоже был совсем мал – едва пятнадцать сравнялось. Потом, за первые несколько лет, ещё детей народилось довольно много…

— И – глядь, ваш порядок для дела уже не годится?

— Именно, именно. Народу стало чересчур много, некоторые хозяйства оказались слишком далеко. Кое-кто, бросив землю, подался в рыбаки, в лесорубы, в купцы, и все они из-за частых отлучек то и дело не успевали на Ассамблеи. Вдобавок поначалу каждому хотелось жить поблизости от поселения, но после там стало так людно, а грабежи, насилия и буйство участились настолько, что многие, прежде выступавшие на Ассамблеях с разумными предложениями, утратили всякое желание жить в поселении и даже невдалеке от него.

— Др-рянь дыр-ра! Сквер-рная! – пояснил Орев.

— Тогда-то всем и сделалось ясно: без кальда нам никуда. Не знаю даже, скольким богатым, влиятельным людям захотелось занять этот пост. Возможно, восьмерым или десятерым, а может, таких нашлось даже больше.

Бизон, кивнув, перевёл взгляд с Выжлеца на Свина.

— А выборов вы не устроили?

— Выборы означали бы безвластие, анархию куда хуже прежней – открытую войну между теми самыми восемью, а то и десятью сторонами. В конце концов, кто-нибудь и сделался бы кальдом, но велика ли радость править на…

— На развалинах, – закончил за него Бизон. – Как мне, а до меня жене, а до неё, с твоего позволения, патере Шёлку.

Он отрицательно покачал головой.

— Да, развалины и пожарища я видел, но также отметил, что немалая часть Вирона пережила войну с Тривигантом благополучно. После грозящей Новому Вирону войны всех против всех там вряд ли останется целым хотя бы один-единственный дом.

На время умолкнув, он перевёл дух.