Книга Круговорот и тени, страница 178 – Джин Родман Вулф

Перец не ответила ни слова. Мальчишки втихомолку придвинулись ближе, послушать, о чём у нас речь.

— Вышло это проще простого – так просто, что моей юной подруге и мне пришлось отдать судье, разбиравшему моё дело, приказ вынести обвинительный приговор, поскольку в противном случае задуманное нами восстание вполне могло не начаться. Он, видишь ли, испугавшись, хотел отклонить выдвинутые против меня обвинения… Будь добра, держись курса. Так нас по ветру сносит.

Взявшись за румпель сам, я вновь вывел лодку на верный курс и продолжил:

— С жителями Дорпа я познакомился довольно близко. Люди они достойные – храбрые, трудолюбивые, и куда чище, чем мы. Торговцы, конечно, прожжённые, однако добры сердцем и в основном честны. Судьи же пользовались их достоинствами к собственной выгоде, отчего им, судьям, и пришлось уйти: не отстрани их от власти я, дорпцы избавились бы от них сами ещё пару лет спустя. Кречет же, судя по всему, что я видел, не играет на достоинствах нововиронцев, а обращает к собственной выгоде их недостатки. И если нововиронцы чересчур вздорны, чтобы объединиться против него, и столь буйны, что охотно заплатят установленные им подати, только бы их защитили друг от друга, жаловаться им не на что.

Отметив, что всё это не убедило Перец в моей правоте, я после некоторых раздумий добавил:

— Понимаешь, Дорп весьма походил на Вирон. Нуждался в лучшем правительстве. А Новый Вирон нуждается в лучших жителях.

Спустя ещё минут пять впереди показалась гавань, и я велел Ласке с товарищем спустить грот, а после скомандовал:

— На фалах стоять!

Тут взгляд мой привлекло чёрное пятнышко над горизонтом, и я, помахав ему рукой, вновь присел на планширь.

— При нынешнем положении дел, – твёрдо сказал я Перец, – с Новым Вироном человеку доброму – к примеру, генералиссиме Мяте – не совладать.

— И Шёлку тоже.

— Совершенно верно, и Шёлку тоже. Любому из них пришлось бы стать куда хуже либо передать румпель кому-то другому.

* * *

Вскоре после того, как мы спустили грот, нашу лодку (о чём следовало упомянуть вчера вечером, описывая плавание) догнал Орев, по обыкновению объявивший:

— Птичка… тут! Шёлк… Хор-роший! – и, разумеется, тут же принявшийся дёргать меня за волосы…

Думаю, весь этот вздор ты себе представляешь прекрасно.

— И всем вам угодно увидеться с кальдом? – не слишком уверенно уточнил писарь Бизона.

— Точно так, – поднявшись на ноги, отвечал Свин.

— Д-да, – кивнув, откашлявшись, подтвердил Выжлец.

— Др-рянь человек! Сквер-рный! – каркнул отчего-то невзлюбивший писаря Орев.

— Сейчас наведу справки, – сообщил им писарь и снова, во второй раз скрылся за массивной дверью резного дуба.

— Наверное, тут всё здорово изменилось с тех пор, как ты, Бивень, заглядывал сюда в последний раз? – полюбопытствовал Выжлец, вероятно, с тем, чтоб не показывать охватившей его тревоги.

Он отрицательно покачал головой.

— По-моему, почти всё то же самое. К примеру, ковёр новый, но очень похож на тот, лежавший здесь, когда я нёс весточку кальду Шёлку. И дверь эту помню прекрасно, и вон те кресла, кажется, стояли на тех же местах.

Вернувшийся писарь, кивнув, поманил его за собой.

— Пойдём, – предупредил он Свина. – Осторожнее, тут притолока.

— Ишь оно как, браток, и ждать-то ничуть не пришлось, – заметил Свин, взявшись за его плечо.