Книга Круговорот и тени, страница 16 – Джин Родман Вулф

— Не ближайшая, а единственная, – поправила его хозяйка.

— Мне крайне не хотелось бы обременять вас…

На это ни он, ни она не ответили.

— Полагаю, уже изрядно обременил… но, как только ты перевяжешь раны, уйду.

— Ножевые? – чуть дружелюбнее прежнего уточнил муж хозяйки.

— Не зна…

Тут ему вспомнился нож на полу. Как угрожающе он выглядел!

— Да, – отвечал он. – По-моему, да.

— О-о! Отбивался, значит… не от божка ли? – с хитрецой осведомился муж хозяйки.

Это слово оказалось для него внове.

— Божок прикончил бы его тут же, – буркнула хозяйка.

— Ну, большой-то – конечно, – согласился её муж.

Разумеется, ему захотелось спросить, кто таковы эти «божки», однако чутьё подсказывало: не стоит.

— Я разглядел свет в вашем окне… – (Это казалось куда безобиднее.) – Понимаете, уснул среди поля… видимо, среди одного из ваших полей. Проснулся, а вокруг ни единого огонька, кроме вашего. Вот на свет и пошёл. Надеюсь… надеюсь…

— Кто пьян напьётся – непременно в драку ввяжется, – сурово сказала ему хозяйка. – Оставь уж эти забавы молодым.

— Наш дом тут, в округе, единственный, если обители не считать, – сообщил её муж.

Он в удивлении поднял взгляд.

— Так у вас здесь и авгур есть?

— Нет. Теперь уже нету.

Хозяйка, затянув последний узел, выпрямилась во весь рост.

— Раньше был. А обитель, говорят, до сих пор принадлежит Капитулу, – взглянув на него вприщур, пояснила она. – Сейчас там женщина какая-то. Из города, надо думать, явилась. Ты с ней знаком?

— Не знаю, – поднявшись, ответил он. – А как её зовут?

— Она не из разговорчивых, – буркнула хозяйка.

Её муж опустил лампу на обшарпанный, видавший виды стол.

— Моя-то отправилась к ней, познакомиться да подружиться, а та дверь у неё перед носом захлопнула: хвораю, говорит, не до гостей.

— С виду ей вроде и вправду нездоровилось… Поесть хочешь? – не без колебаний предложила хозяйка. – Думаю, чем-нибудь поделиться мы в состоянии.

В ответ он отрицательно покачал головой.

— Не хотелось бы злоупотреблять вашим гостеприимством. Пойду я, пожалуй. Пора.

Взглянув в распахнутое окно, он мысленно съёжился – столь непроглядным казался царивший снаружи мрак.

— А далеко ли ещё до ростени? Хотя бы примерно?

— До ростени?

Муж хозяйки сплюнул за окно.

— И об этом, значит, забыл? – вздохнула хозяйка.

— Забыл? О чём?

В углу обнаружилась палка. Неокорённая, изрядно кривая, она, очевидно, принадлежала ему.

— Тёмный день. Солнце-то гаснет порой. Вот и сейчас погасло.

Тут ему смутно вспомнилось происшествие на Солнечной: алтарь посреди мостовой, позади – Священное Окно, в Окне – лик Эхидны, явившийся на смену тьме жар, пылающая смоковница…

— Да, верно, – откликнулся он.

— В беду ведь попадёшь, – проговорила хозяйка, будто кто-то тянул из неё силой каждое слово. – Опять во что-нибудь влипнешь. Оставайся у нас, пережди, пока солнце не загорится.

Он обвёл взглядом обоих.

— А вы не знаете?..

— Откуда бы?! – На сей раз в голосе мужа хозяйки слышалась злость пополам со смирением. – Его ж боги гасят, чтоб мы убрались отсюда.

— Да, с головой у тебя точно неладно, – с новым вздохом заметила хозяйка, – иначе б сам знал…

— Ладно. Скажу я вам правду. То есть объясню всё как есть. Всё, как и следовало бы с самого начала.

На кухне воцарилось молчание.

— Что ж, выкладывай, – наконец сказала хозяйка.