Книга Круговорот и тени, страница 15 – Джин Родман Вулф

Тут Нат выхватил из-за пазухи иглострел, но я вовремя ударил его посохом по запястью. С сожалением должен отметить, что он (а также его лакей, двое погонщиков, восемь лошадей и десяток мулов) до сих пор с нами. Думал я вечером поручить Шкуре развязать его и избавить от кляпа, но так устал, что позабыл обо всём, а сам Шкура был занят – разгружал, рассёдлывал и стреноживал наших коней. Ну ничего: судя по его толщине и красноте лица, пропущенный ужин, скорее, пойдёт ему на пользу, чем повредит. Утром покормим, прежде чем отпустить, и хватит с него.

В сон клонит так, что хватило бы на двоих, но, прежде чем лягу, нужно отметить: коней у нас, не считая мула Джали, две пары. Всего животных выходит двадцать три – за вычетом Орева, похоже, отправившегося на разведку: лошади Ната и его лакея, его же вьючные мулы, наши со Шкурой кони, мул белой масти и две вьючных лошади, доставшиеся нам от разбойников, нагруженные нашими скудными пожитками да кое-какой добычей.

Женщина принялась поливать раны тёплой водой, а её муж встал рядом с зажжённой лампой в руках.

— Что же с тобой приключилось?

Он лишь покачал головой.

Муж хозяйки насмешливо хмыкнул.

— Не знает, ты на лицо его посмотри! – одёрнула мужа женщина и вновь обратилась к нему: – Так, эту можешь теперь опустить. Другую вперёд вытяни. Вот так, над бадейкой.

Он с детской покорностью поднял над бадейкой другую руку.

— Вот брат твой двоюродный… как его там? Термит? – продолжала хозяйка.

— Термобия, – поправил её муж.

— Он в тот раз, как упал, имени собственного вспомнить не мог.

— Так ты упал откуда-то? Голову зашиб? – полюбопытствовал муж хозяйки.

— Как тебя звать?

— Б-бивень, – не без колебаний ответил он.

— Не хочет нам называться, – заметил муж хозяйки.

— Ну вот, теперь чистые, – подытожила женщина. – Уйма народу скажет: вином, мол, промывать надо, однако кипячёная вода почти ничем не хуже, а вино нынче дорого.

Он с благодарностью кивнул головой.

Хозяйка, подняв бадейку, сооружённую из стянутых железными обручами клёпок, отнесла её к раковине и выплеснула изрядно порозовевшую от крови воду.

— Откуда ты?

— Ящерица…

(Ответ сорвался с языка сам собой.)

— То есть? От Ящерицы послан? А кто он таков?

— Где мы? В Круговороте?

— Ну да. До сих пор тут, – подтвердил муж хозяйки. – Конечно, они нас выжить отсюда силятся, но ничего, ещё кто кого первым выживет!

— Хвастун, – хмыкнула хозяйка.

— В таком случае я из Вирона. В Вироне родился и рос. Вы же с Вироном не воюете? – охваченный внезапными опасениями, уточнил он.

— Им нынче не до нашей глуши, – успокоил его муж хозяйки.

— А где мы? – спросил он, обводя взглядом кухню, как будто громоздкая чёрная плита или низки лука под потолком могли подсказать ответ.

— В Тупике.

Треск чистого лоскута, разорванного хозяйкой, вмиг воскресил в памяти кровь, дым и дробный стрёкот скорострелок.

— В Тупике, в Тупике, – кивнув, подтвердил её муж. – Дальше нас от Вирона только дикая глухомань.

— И у нас тут даже не сам Тупик, – энергично добавила хозяйка. – Вытяни руку. Вон та опять кровит, – распорядилась она и перевязала рану ветхой, но чистой тряпицей. – До Тупика от нас ещё около часа ходьбы, и то когда солнце воротится.

— Однако ж ближайшая деревня, – пояснил её муж.