Книга Круговорот и тени, страница 158 – Джин Родман Вулф

— Двоеточие, Оливин – весьма выразительный, веский знак препинания, причём в Писании двоеточия встречаются крайне редко. И, на мой взгляд… разумеется, это только догадки, однако же, на мой взгляд, поставлен он здесь, дабы отделить строку о склонившихся созвездьях от следующей строки таким образом, чтобы мы поняли: речь идёт не об одном – о двух круговоротах. Видишь ли, на самом деле Синий и Круговорот Длинного Солнца, если взглянуть на них с точки зрения Иносущего, действительно подобны паре точек. Верхняя – сей круговорот, поскольку он дальше от Короткого Солнца, а нижняя – Синий.

Откашлявшись, он задумчиво поднял взгляд к потолку.

— Книгу я уже закрыл, но, сдаётся мне, процитировать стих всё ещё могу без ошибок. Говорилось там: «Тучи сбирающий Пас неожиданно ветер свирепый с вихрем неслыханным поднял и скрыл под густейшим туманом сушу и море. И ночь ниспустилася с неба на землю». Неслыханным вихрем вполне можно назвать самого Паса, поскольку художники не раз придавали ему такой образ. На древнейших его изображениях он представлен в облике ураганного смерча.

— Я об этом… Я об этом не знала. А тот, другой… А тот, другой?.. Тебе не хочется, чтоб я называла его по… Тебе не…

— Ты хочешь спросить, не изображали ли в образе вихря и его?

Оливин кивнула.

— Нет. Однако вопрос, если вдуматься, весьма и весьма толковый. Пасу принято придавать облик человека о двух головах либо вихря, следовательно, с точки зрения логики мы вправе предположить, что ему, изображаемому в виде человека о четырёх ликах, также могли придавать облик ветра… но нет, это не так. Обычно пишущий, не решаясь вывести на бумаге его имя – что происходит нечасто, ибо написано о нём очень мало, – попросту заменяет имя знаком сложения, крохотной прямой чёрточкой, пересечённой накрест другой. Полагаю, сейчас этот знак принято считать благословением от сего бога, но изначально он вполне мог являть собою просто рисунок наподобие пояснительного чертежа. По-моему, о том, что этого бога принято связывать с перекрёстками, я уже говорил.

— Да, я… Да, я понимаю.

— Однако мне вспомнилась весьма интересная притча о другом боге в образе ветра, возможно, имеющая некоторое отношение к рассматриваемому нами стиху. Возжелал один человек свидеться, так сказать, с Иносущим. Молился об этом, молился, и вдруг поднялась страшная буря. Поначалу подумал он, что эта буря и есть божество, возрадовался, разразился ликующим криком, но буря лишь бушевала всё сильней и сильней. Струи дождя хлестали его, точно град, а град – точно камни. Ещё немного, и со всех скал окрест хлынули потоки воды, выворачивая с корнем деревья, в вершину горы, на которой он стоял, ударила молния. Охваченный ужасом, он поспешил укрыться в нашедшейся неподалёку пещерке, чтоб переждать ненастье. Со временем буря, наконец, унялась, на смену ей явилось солнце да лёгкий, нежнейший ветерок. Этот-то лёгкий нежный ветерок и был богом, с которым тот человек жаждал свидеться.

Оливин не проронила ни слова.

— Ну а суть этой притчи в том, что Всевеликий Пас – вовсе не Иносущий. Да, боги нередко имеют по нескольку имён и даже более одной личности, о чём я только сегодня вспоминал в беседе с друзьями, и, по всей видимости, некогда, в прошлом, люди считали Иносущего всего-навсего ещё одним воплощением Паса. А притчу, которую я только что рассказал, возможно, сочинили как раз затем, чтоб показать: нет, это вовсе не так. И вот теперь вернёмся к нашему стиху. Как я уже говорил, предсказывающему определённые события в сём круговороте… по крайней мере, других, лучших, догадок мне в голову не приходит. В скором времени Пас явит людям свой гнев, причём неоднократно. Подняв те самые «вихри неслыханны»… во множественном, обрати внимание, числе.