Книга Круговорот и тени, страница 148 – Джин Родман Вулф

— В дни и годы ты сказать не способен, мессир?

— Нет.

— Честный ли человек он есть?

— Даже слишком.

— Тебе он служить?

— Да, так и есть.

Признаться, это меня не на шутку удивило: до сих пор теряюсь в догадках, но…

— Изменник нашему роду он есть?

— Нет.

По-моему, вопрос об измене роду изрядно позабавил Прежнего.

— В рамки одно это дело я должен держаться есть. Это ты быть понять. Что сей круговорот от вас нам отдан, сюда относиться – нет. Об этом я спрашивать не мочь. Как хорошо ты людские характеры знать, я с позволение мессир рехтор спросить. Человек, как мы «человек» говорить, ты не есть?

— Нет. Я – человек своей собственной расы.

— Много ли люди ты, однако же, знать, мессир? Люди, как я, как мессир рехтор есть?

— Да. Я был одним из тех, кто взошёл на борт вашего круговорота, когда он приблизился к нашему солнцу. И там, в Круговороте, познакомился со многими людьми вашей расы, а после знавал ещё многих в обоих круговоротах, некогда принадлежавших нам.

— Из которых мой клиент, мессир Бивень, один есть?

— Да. Близко мы познакомились, когда он жил в моём доме, в некотором отдалении от здешних мест. Я нахожу его человеком честным, достойным, всецело преданным вашему роду.

— Если нашему роду предан он есть, вашему он враг должен быть, мессир. Это ты быть отрицать?

— Да. Если уж речь зашла о вашем роде, врагов ему – а также врагов и нам – вы взращиваете сами. Враги нам всем – те, кто готов губить ближних своих ради выгоды, грабить ближних своих ради укрепления собственной власти.

Тут Ветр-Облак сделал паузу (лично мне, да и кому-либо из присутствовавших, думаю, тоже, не забыть её до скончания дней) и крайне неторопливо, величественно повернул укрытое тенью лицо в сторону Хамера.

— Твой гость мессир Бивень быть. Так ты сказать. Пригласить его ты быть?

— Нет. Поселил его там другой «человек», живший в моём доме. Он не боялся меня, как другие.

— И так ты поступить, хотя жить в твой дом без позволения он быть?

— Вскоре наступит весна. Воротившиеся из тёплых краёв белые рыболовы затрубят, затмят ваше небо, некогда принадлежавшее нам, кружа в брачном танце. Пара совьёт гнездо у твоей дымоходной трубы, хотя ты и не подумаешь приглашать их к сему.

Всё это время Ветр-Облак, пусть и обращался к Талю, не сводил укрытых тенью глаз с Хамера, но теперь перевёл взгляд на Ната.

— Согласно твоим словам, он причинил тебе немалый урон, однако я вижу: ты цел, жив-здоров, изрядно жирен и свободен, в то время как возле него стоит другой человек с обнажённым мечом.

Тут Нат (что делает ему немалую, непреходящую честь) поднялся и повёл разговор об отказе от обвинения, но Хамер оборвал его, спросив, следует ли считать данные им показания ложными, и предупредив, что, признав их таковыми, Нат будет сурово наказан за ложь под присягой.

Лишь после этого я действительно понял, что в Дорпе неладно. Истинная беда местных жителей заключалась не в лихоимстве судей, не в злоупотреблении властью ради обогащения, хотя всем этим судьи, конечно же, вовсе не брезговали. Дело в том, что жители Дорпа создали систему, медленно, но верно губящую всякого, вступившего с ней в соприкосновение. Оставленная на произвол судьбы, она погубила бы меня, как того и хотелось Нату, но затем увлекла бы к погибели и самого Ната, и весь Дорп.