Онлайн книга «Круговорот и тени»
|
— Мне весьма живо напомнили, кто таковы мы и кто таковы они. — Эти… Они поклоняются мне, раджан. Сами, конечно, так не выражаются, но, по сути, вправду боготворят меня. Мы… они приносят мне пищу, только есть я её не могу. Детишек… а я ни на минуту не могу забыть, что моё тело там, наверху, голодает. Я хотел было поинтересоваться дальнейшей судьбой детишек, кровью которых она не способна насытиться (хотя и опасался, что ответ мне известен заранее), но тут моё внимание привлёк некто новый – высокий, плотно закутанный в бесцветный плащ, приближавшийся к нам «деревянными», птичьими шагами. Увидев его, я понял, что до сих пор принимал за огромный чёрный валун приземистое куполообразное строение без окон. Между тем Джали продолжала (вне всяких сомнений, вполне справедливо) втолковывать мне, что я напрасно лишил жизни её друга. — Неужели ты не простишь меня? – спросил я в ответ. – Сам я простил тебе многое и вдобавок назвал тебя, некогда – свою рабыню, дочерью. * * * Сколько дней уже не брался за перо… нерадивость, конечно, ужасная, однако за это время мне пришлось переделать великое множество дел. Описание встречи с Соседом, пожалуй, пропущу: о чём мы разговаривали, и без того вскорости станет ясно. Завтра мы поднимаем якорь и отбываем домой, и если мне вообще хочется описать суд надо мной, заняться этим лучше всего сегодня. Устроили разбирательство в так называемом Дворце Правосудия, просторном, добротном здании о пяти залах суда, по одному на каждого из судей. За несколько часов до начала меня забрали из дома Анваген и заперли в камере с окошком, выходившим на задний двор. Там меня навестил Орев. Без труда проскользнув между прутьев решётки, он нанёс мне недолгий визит, а после, вернувшись, привёл к окну Малыша. Как же я рад был вновь его видеть! — Вырос-то, вырос, – заговорил я. – Ну и ну… ты только глянь! А ведь когда я выпустил тебя на волю, не больше крупного пса был! «Ты вправду мой прежний хозяин?» (Вопрос сей был задан взглядом: разговаривать иначе Малыш не умеет, но этого, как правило, вполне довольно.) Я высунул за решётку руку, и он, поднявшись на обе пары задних лап и опершись о стену обеими парами передних, обнюхал мою ладонь. На ощупь его меховая одёжка (назвать её шкурой не поворачивается язык) оказалась жёсткой, словно щётка для волос. «Да! Да, точно!» — В самом деле, Малыш, я и есть он, и очень рад тебя видеть. Послушай, сейчас мне крайне нужна твоя помощь. Поможешь? Только знай, дело может оказаться не на шутку опасным. — Птичка – помочь! Малыш согласился прийти мне на помощь тоже. Написав об Ореве, не сумел совладать с желанием распахнуть окно в надежде на его возвращение. Увы, поблизости его не оказалось. Высунувшись наружу, я углядел в небе с полдюжины птиц, однако Орева среди них не нашёл. В зал суда меня привели со скованными кандалами запястьями – очевидно, с тем, чтобы я чувствовал себя посрамлённым, но тут мои недоброжелатели просчитались. Охваченный своего рода радостным нетерпением, я не испытывал никакого стыда. Либо мы победим и все мои здешние злоключения завершатся (правда, по обыкновению, лишь затем, чтоб уступить место новым), либо проиграем и, по крайней мере, со мною на сём будет покончено. Весьма вероятно, вместе со мной погибнет и дочь, и оба сына… но что поделаешь, смерть уготована всем и каждому. Нет, разумеется, смерти им я отнюдь не желал – напротив, очень обрадовался, увидев всех троих в зале суда, рядом с моим адвокатом. |