Книга Надломленная ярость, страница 12 – Гэбриэл М. Нокс

Спустя два часа самолёт сел в аэропорту Инчхон. Миниатюрные стюардессы в синих пиджаках и узких юбках с милейшими улыбками пожелали доброго дня, приглашая снова воспользоваться услугами их аэрокомпании. Рваным строем люди потянулись к выходу, стараясь обогнать друг друга и протиснуться вперёд.

Следуя за потоком, Ния шагала мимо прямоугольных окон стеклянного телетрапа. На соседней площадке сотрудники порта подготавливали к полёту пассажирский дирижабль на электрическом двигателе, параллельно с ним, томясь в ожидании, заряжались «гибриды». На одном из таких прилетела сама Ния.

Рабочее движение, сосредоточенные взгляды и ласковый солнечный свет, в котором утопала взлётная полоса, понемногу успокаивали разбушевавшееся сердце. Льющаяся из динамиков корейская речь, с непривычки совершенно непонятная, поначалу вызывала гадкое щемящее чувство в груди, но уже совсем скоро в голову сами собой начали врываться предложения с переводом, а за ними и встречные разговорные конструкции.

Если куда-то и пришло будущее, описанное в книгах фантастов прошлого века, то это Южнокорейское подразделение. Информационные столбы, плавно перетекающие в рельефный потолок, зелёные пролёты, имитирующие парки сегмента, панорамные окна и декоративные, украшенные яркими белыми огнями переборки, а под всем этим многообразием — гладко отшлифованные кафельные полы. Величественная массивность вкупе с дизайнерским решением поражала воображение глубиной и шириной.

За бесконечными коридорами с траволаторами показалась зона проверки давления и температуры: как и любое другое цивилизованное подразделение Южнокорейское заботилось о здоровье граждан и отсеивало больных гостей субъекта.

Красный ковролин вывел Нию к миграционной комиссии, где растерянные граждане других конфедераций заполняли электронные бланки на информационных мониторах, а затем дублировали их себе на смартфоны. Являясь приглашённым следователем в рамках мирового законодательства, Ния имела специальный пропуск, избавляющий от бюрократической волокиты. Для таких, как она, выделялось окно со специалистом, который сразу проверял личность сотрудника поддержки и самостоятельно подготавливал документы для таможенного контроля.

После всех процедур и неловких улыбок со стороны Нии, ей дозволили отправиться в зал ожидания, где её должен был встретить человек из субъекта Сарин. Ния понятия не имела, как он будет выглядеть, ведь от Березина поступила лишь краткая информационная сводка. Оставалось только надеяться, что встречающий воспользуется табличкой, где напишет её имя и фамилию правильно.

Всё те же бело-бежевые тона с вкраплениями металлического серого, то же яркое разнообразие электронных и голографических панелей. Толпы людей в закрывающих лица масках, что особенно комично смотрелось на джентльменах в строгих костюмах, блуждающие любопытные взгляды, громкие оклики членов семейств.

Русская речь исчезла уже там, на стадии миграционного контроля. Теперь кругом раздавался корейский или английский, а вот единый язык Азиатской Конфедерации здесь почему-то не жаловали. Ния всего пару раз слышала, как на нём разговаривала парочка зализанных дипломатов с узкими кейсами.

Наконец показались оградительные стойки, за которыми толпились люди, ждущие друзей, родных и близких. Среди серых, белых, чёрных и синих курток, пиджаков и маек выделялись мерцающие таблички с именами. К имени подтягивался номер рейса и привычный для местных социальный статус человека.