Книга Отложенная беременность, или Любовь после смерти, страница 9 – Татьяна Михаль

Вышла из машины и засмеялась.

Это место было прекрасным.

Из дома вышла дородная женщина – гораздо моложе Ильи Алексеевича. На вид ей было не больше пятидесяти пяти. Сильные руки, большая грудь, круглое лицо. Высокая и статная. Именно таких женщин обычно изображали на картинах русские художники.

— Аня, вот позволь представить тебе нашу помощницу, Веронику Николаевну Устинову. Она станет помогать тебе с Ваней. Вероника, это моя жена, Анна Сергеевна…

Илья Алексеевич не договорил.

— Что такое?

Её лицо было обеспокоенным и взволнованным.

— Ох! Как же хорошо, что вы уже приехали! – воскликнула Анна Сергеевна грудным голосом. – Ванечке плохо! Я кое-как смогла поставить ему укол!

Илья Алексеевич обернулся ко мне, в его взгляде стояла неприкрытая мольба.

— Проводите меня к нему, – сказала женщине. – И моя медицинская сумка. Она в багажнике.

Илья Алексеевич быстро нашёл и достал сумку и передал её мне.

Меня повели в дом.

Комната пациента находилась на первом этаже. Это как раз логично.

Мы спешили, и поэтому мне некогда было рассматривать дом изнутри.

Анна Сергеевна толкнула дверь и пропустила меня внутрь.

— Ванечка, к тебе приехала медсестра. Она будет ставить тебе уколы и следить, чтобы ты вовремя принимал свои лекарства.

Я прошла внутрь и остановилась посреди комнаты.

Возле окна в инвалидной коляске сидел мужчина – высокий и сильный. Несмотря на свой физический недуг, у него была хорошо развита мускулатура.

Скорее всего, травму позвоночника он получил недавно – год назад, когда его нашёл отец.

Он сидел к нам спиной.

Тёмно-русые вьющиеся волосы достигали плеч и явно требовали к себе внимания: стрижки, ну или хотя бы помыть их.

— Мне не нужна сиделка, – прошептал он безжизненным голосом. Хриплым, низким и… Господи… таким до боли знакомым.

Я вдруг задрожала и прошептала дрожащим голосом:

— Меня зовут Вероника…

Мужчина резко развернул коляску и пронзил меня гневным взглядом ярких синих глаз!

Моё сердце замерло в груди, я открыла рот в беззвучном крике.

Передо мной находился не просто мужчина…

Крепкое тело, широкие плечи. Густые непослушные вьющиеся волосы, которые на свету отливают золотом.

У меня перехватило дыхание. Желудок сковало ледяной хваткой.

— Не может быть… – произнесла я одним губами, абсолютно беззвучно.

Либо я сплю, либо у меня галлюцинации.

Передо мной был Макс.

Мой Макс. Устинов Максим Юрьевич.

Я ощутила сильное головокружение. Сумка выпала из моих ослабевших рук. А за ней, упала и я, потеряв сознание от переизбытка чувств и эмоций.

…Макс… …Жив…

* * *

Ника

— Эй! Вероника Игоревна! – меня кто-то потряс за плечо. – Очнитесь же!

Застонала и приложила пальцы к вискам. В голове неприятно стучало.

Распахнула глаза и сфокусировала взгляд на склонённом надо мной лице Ильи Алексеевича.

Нахмурилась и хриплым голосом спросила:

— Что… Что случилось?

— Вы упали в обморок, когда встретились с моим сыном, – ответил он, помогая мне сесть на диване.

Посмотрела по сторонам. Я находилась в другой комнате.

Зажмурила глаза и выдохнула.

— Макс!

— Я конечно рад, что мой сын произвёл на вас такое впечатление, – проговорил он недовольно. – Но, Бога ради, дочка, это я взял вас на работу по уходу за сыном, а не для того, чтобы мы ещё и за вами ухаживали.

— Простите… – пробормотала неуверенно. – Это случилось от неожиданности. Я не предполагала, что вот так его найду. Господи, он жив…