Книга Отложенная беременность, или Любовь после смерти, страница 77 – Татьяна Михаль

Если я чувствую боль, значит, я жива.

* * *

Ника

Когда я снова открыла глаза, то увидела Максима, сидевшего рядом со мной.

Сердце у меня сжалось при виде глубочайшего горя, которое оставило след на любимом лице.

Глаза с синяками после драки, потускнели от страдания, лицо осунулось. Щетина не придавала ему живости. А побои и вовсе пугали.

— Макс… – мой голос едва было слышно. Он был подобен лёгкому вздоху, но Максим услышал и мгновенно встрепенулся, и посмотрел на меня с примесью удивления, страха, облегчения и невообразимого счастья.

Он устремился ко мне – склонился и коснулся дрожащими пальцами моих волос.

— Ника! – хрипло произнёс он со слезливой радостью. – Господи, Ника… Господи…

Он взял мою слабую руку в свои ладони и прижался к каждому пальчику сухими и горячими губами. Он поцеловал каждый миллиметр моей ладони. И я увидела, что он весь дрожит. Слёзы текли из его глаз.

Дотронулась до его колючей щеки другой рукой и прошептала, тоже роняя слёзы:

— Любимый… пожалуйста, не плачь… Я жива. Всё хорошо… Теперь всё хорошо…

— Никогда больше не пугай меня так, – сказал он на полном серьёзе. – Ты и наш сын очень дороги мне. Я не переживу, если с кем-то из вас что-то случится.

— Всё будет хорошо, – улыбнулась я.

Вошла медсестра и прервала наше общение.

— Вам нужно отдыхать, Вероника Игоревна.

И я отдыхала. Выздоравливала, находясь в целебном сне.

* * *

Когда я вновь пришла в себя, был день – яркий и солнечный. Мои мысли больше не путались, но тело по-прежнему оставалось слабым. Болело и ныло в области груди.

Приподнялась на локтях и медленно осмотрелась.

Было очень тихо, однако я уловила чьё-то дыхание. Максим по-прежнему сидел на не очень удобном стуле возле моей кровати. Мой муж выглядел неважно – посеревший от усталости, небритый, голова сонно свисала на грудь.

Пододвинулась ближе к краю кровати и коснулась пальцами его руки. Он вздрогнул и чисто на инстинктах переплёл наши пальцы.

С нежностью, но при этом жадно, я всматривалась в любимое лицо.

Меня не покидали тревожные мысли о Дмитрии. Что с ним? Поймали ли его? Не угрожает ли нам опасность? Что с теми несчастными, которые находились в плену настоящего чудовища.

Вопросов было много, но я знала, что скоро получу на них ответы.

А пока, я вновь сомкнула отяжелевшие веки и со вздохом, снова погрузилась в сон.

Когда я проснулась в очередной раз, то ощутила полную ясность в мыслях и желание скорее вернуться домой к своему сыну и поговорить по душам с Максом.

Жалюзи в моей палате были опущены, трубочки из носа убрали, только капельница ещё присутствовала.

Вместо Максима рядом с моей кроватью сидела моя мама и читала книгу.

— Мам… Я так рада тебя видеть… – прошептала я, и удивилась тому, какой слабый у меня всё ещё голос.

Книга выскользнула на пол из дрогнувших пальцев. Мама подняла книгу и улыбнулась мне со слезами на глазах.

— Ох, доченька моя, слава Богу, всё обошлось… – голос её чуть дрогнул от волнения. – Как ты себя чувствуешь, моя родная?

Она взяла мои руки в свои и чуть сжала.

Улыбнулась ей в ответ и ответила шуткой:

— Как будто меня пропустили через мясорубку, а потом собрали, как попало.

— Ты была в очень плохом состоянии, родная! За тебя все так переживали. Я молилась всем Святым о твоём здоровье, доченька… Как же ты напугала нас…