Книга Отложенная беременность, или Любовь после смерти, страница 31 – Татьяна Михаль

Я сама едва не зарыдала. Я такая дура.

Макс относился к той категории людей, которые сами всегда охотно и щедро помогают другим людям. Но сам он… Самому ему трудно просить о помощи и уж тем более, принимать её. Так было всегда. Так и остаётся.

— Я твоя жена. И даже в такой неловкий момент я не собираюсь отворачиваться от тебя. Мы давали клятвы, и одна из них гласит: «в болезни и здравии…» Помимо того, что я твоя жена, я ещё и медсестра, если ты забыл. Ничего страшного не произошло. Давай осторожно переберёмся в кресло и поедем в ванную. Обещаю, свои дела ты будешь делать один. Я помогу только помыться. Только если не утопишь меня…

Я глядела в его лицо, которое стало просто каменным. Он спрятал от меня свои эмоции. Но я могла лишь представить, что творилось в его душе, какая там шла борьба и какой стыд он испытывал. Я улыбнулась, когда он посмотрел на меня и вдруг, согласно кивнул.

Что ж, один, очень маленький шаг к сближению сделан.

* * *

Ника

Проснулась я резко.

Тело было влажным от пота, сердце колотилось, как сумасшедшее. Пальцы дрожали. Коснулась лица и обнаружило, что оно мокрое от слёз.

Выдохнула и скинула с себя одеяло.

Что мне снилось – совершенно не помню. После кошмара остался только неприятный осадок и какое-то дурное предчувствие.

Встала с постели и прошла по комнате, разминая уставшее тело.

Моё состояние, включая дурной сон – это последствие моих переживаний и физических нагрузок. Уход за человеком, который пока не может сам ходить – это сложная работа.

Если сначала я была полна сил и энергии, поднять своего мужа на ноги, то прямо сейчас я ощутила, насколько я обессилена.

Моё тело ныло и болело, стонала каждая мышца, каждое сухожилие. Что-то я не могу припомнить, когда точно также сильно уставала.

Провела пальцами по распущенным волосам и снова тяжело вздохнула. Потом надела шёлковый халат и вышла из своей комнаты.

Всю воду я выпила ещё перед сном. И сейчас мне очень сильно хотелось пить.

Словно древняя старуха я пошла на кухню.

Открыла дверь, нашарила рукой выключатель, и когда свет загорелся, я замерла, как вкопанная.

— Пп-привет, Никк-ка, – проговорил Макс.

Он сидел в своём кресле в одних трусах и корсете, в котором он должен лежать, а не сидеть. И невозмутимо делал себе бутерброд.

На столе уже были заготовлены нарезанные овощи, ветчина и хлеб. Осталось лишь всё собрать.

— Бб-будешь?

Сначала хотела отругать его за то, что он встал самостоятельно, да ещё и корсет не переодел, но потом прикусила язык и решила не начинать день с ругани.

— Эм… Я захотела пить… Прости, если потревожила. А к бутербродам ты что будешь? Чай поставить?

И потом добавила ещё один вопрос.

— И почему ты в темноте находился?

— Нн-не хотт-тел никого тт-тревожить.

— Ты всегда можешь потревожить меня, – сказала с улыбкой и прошла, наконец, вглубь кухни.

Налила себе полный стакан воды и выпила его практически залпом, так хотелось пить.

Осушив стакан, увидела, что Макс делает ещё один бутерброд.

Неужели для меня?

— Лучше кк-кофе, – проговорил он негромко.

— Кофе? – улыбнулась я. Макс очень любил кофе, и я знала, какой именно. – Чёрный с молоком и две ложки сахара?

Его рука замерла над помидором, и потом он неуверенно ответил:

— Нн-наверное… Я ещё нн-не пил кофе.