Книга Княжна-попаданка. Между Русью и Степью, страница 69 – Александра Каплунова

И только после приступили к венцу.

Под ноги нам постелили длинный белый рушник, расшитый по краю красным петухом да красным конем. И стали мы с Русланом на него рядом. Я в свадебном своем, в кокошнике с белым задником, с матушкиным малахитовым цветком на серебряной цепочке на груди под платьем, и с собственным крестом поверх. Руслан — в белой крестильной рубахе и в простом, без украшений, в кафтане, какой воин его успел из своих сундуков для него достать.

Поп взял на ладонь два кольца. Простых, обручальных, точно работы торопливых русских ковалей. Княжеские. Видать, отец из Ярославля привез заранее, готовился. Поп благословил их над аналоем и надел: одно мне, одно Руслану.

После — венцы.

Над головами нашими держали венцы. Я попросила это сделать Любаву, как ту, что и с нами в одной вере была, и ту, которой я могла довериться. Над головою Руслана венец принял старший из его воинов. И что у него было на сердце при том, уж не знаю, но руки его не дрогнули.

Поп взял мою руку, взял Руслана. Сложил наши ладони, мою в его, и обмотал концом своей епитрахили, золоченой, в крестах. И крепко сжал. А после повел нас вокруг аналоя.

И заговорил-запел тихонько-тихонько над нами. Такое, что у меня в груди теплом отозвалось и благостью какой-то.

При первом круге отступили тревоги.

При втором перестали иметь вес и прежние страхи.

При третьем нашла в груди то, чего во мне давно не было, ни в этой жизни, ни в прошлой. Покой. Самый настоящий, душевно-духовный и правильный…

Поп остановил нас перед аналоем. Снял венцы. И поднес маленькую серебряную чашу с разведенным вином. Дал отпить сперва мне. После — Руслану.

Одна чаша. Одно вино. Одна жизнь отныне.

После повторили до трех раз.

И когда последний раз приложилась я губами к холодному серебру, я в этот миг окончательно уверилась…

Я дома. Именно я.

Не Аркадия. Не Евпраксия. Именно я. Жена раба божия Руслана. И своему дому хозяйка. Людям — опора. И для себя самой тоже.

Поп благословил нас в последний раз. Айбике плакала, уже и не утирая слез. Любава осторожно опустила венец. Салейко рядом стояла с лампадою. Двое Руслановых воинов поклонились низко — и старший, что венец держал, едва заметно своему теперь-уж-Руслану улыбнулся уголком губ. Стало быть, своего оглана они приняли и в новом виде, и в новом имени.

Отец мой подошел и обнял нас разом, обоих. Не сказал ничего, но по взглядам его и так все читалось.

Мы вышли из часовни, когда солнце уже поднялось над частоколом. Двор просыпался, кричали петухи, переговаривались женщины возле колодца, где-то у конюшен гомонили мужики.

А за частоколом, на гостевом подворье, еще спал, ничего не подозревая, наш самый главный сегодня враг.

Венчались мы на рассвете, а к полудню я уже корпела над списком.

Так оно у меня всегда было устроено: чуть отгремит большое дело, а голова уже сама собой перекладывает завтрашние заботы по полочкам. Иная, быть может, на моем месте день целый ходила бы пьяной от счастья — обвенчана, мужняя жена, под Богом и при живом отце. А я сидела в горнице, грызла кончик пера и считала.

Перво-наперво людей снарядить к мурзе Ахмету и за сыновьями Айгуль. Руслан обещал поутру все устроить, и я планировала проследить, чтобы все прошло, как нужно. Их ведь не только привезти сюда нужно, но и отменить их развод, признать оный незаконным. А для того Айгуль нужно выспросить как следует, как все прошло.