Книга Княжна-попаданка. Между Русью и Степью, страница 112 – Александра Каплунова

— А жену мою? — строго спросил Арслан.

— И княжну тоже, — низко склонившись ответил тот.

— Вот и славно, — кивнул Арслан.

Вот теперь внутри у меня уже явственно тянуло странной неприятной тревогой. От разговора, который сейчас состоится, зависело слишком многое.

Арслан, похоже, это заметил. Мы уже шли по дороге в сопровождении своих слуг и людей хана, когда он коснулся моей руки. Сжал чуть в пальцах. Я глянула в его лицо и поймала теплую улыбку.

— Все будет хорошо, — успокоил он меня. И я кивнула.

Надеюсь.

Дальше до ханского шатра мы шли молча. И вовсе не потому, что мне было нечего сказать, скорее наоборот: в голове моей сейчас обреталось слишком много всего. Я боялась, что только рот раскрою и наверняка в сотый раз начну перечислять Арслану, какие бумаги лежат в каком свитке и кого надобно позвать первым. Пусть бы сто раз уже мы все это проговорили.

А ведь супруг мой настойчиво предупреждал, чтобы я не управляла. Потому и держала я рот крепко закрытым. К тому же впечатляло меня и само спокойствие Арслана. Он шагал рядом со мной так спокойно, будто мы направлялись на званный ужин.

Мне же казалось, что мы отправляемся едва ли не на расправу к такому человеку, от одного слова которого зависела сейчас судьба и наша, и людей, которых мы привезли. И решаться эта судьба станет за одну только вечернюю беседу.

Я, конечно, всегда считала себя женщиной стойкой, и здравой, и мудрой. Но перед лицом такого масштаба волей-неволей почувствовала себя едва ли не маленькой пешкой.

Я снова покосилась на Арслана. Его лик был совершенно спокоен. Тогда я заставила себя наконец выдохнуть. Даже на миг прикрыла глаза, призывая свою душу к покою. Раз он не нервничает, значит, и мне рано.

У большого ханского шатра нас остановили. Стражники проверили наших людей, что несли сундуки с дарами и бумагами, и заставили оставить оружие.

Арслан тоже без единого возражения отдал свою саблю, хотя обычно с ней вовсе не расставался.

Мне отдавать было нечего, не было у меня никакого оружия, разве что собственный язык. Но его изо рта просто так вынуть было нельзя. И я надеялась, что после сегодняшнего разговора это так и останется.

Лишь после всех этих проверок нас запустили внутрь. И там оказалось куда просторнее, чем я ожидала. Пол устилали ковры, вдоль стен лежали подушки с кисточками бахромы, стояли низкие столики, горело множество свечей и небольших масляных светильничков.

Воздух полнился запахом благовонного масла и каких-то терпких пряных трав — ну точно этакий запах востока. Тяжеловатый, амбровый и немного душный.

Мне куда милее был свежий воздух, но, возможно, все это мне так ощущалось по большей части от нервов.

И само собой не запах и не подушки заняли мое внимание. Людей здесь собралось немало: воины, советники, несколько пожилых мужчин в богатых одеждах сидели прямо на полу на тех самых подушках, скрестив по-восточному ноги.

Кто-то из них при нашем появлении откровенно принялся меня разглядывать. Кто-то напротив, словно нарочно отворачивался.

А в самой глубине шатра, на высоком кресле, сидел хан. Сразу стало понятно, что это он, даже разглядывать не пришлось. И, наверное, даже если бы он не восседал в центре всего этого народа, я бы сразу его признала. Просто бывали такие люди, которых и представлять-то не требовалось