Книга Император драконов. Найти и спасти истинную, страница 29 – Надежда Фатеева

Внизу, под окнами, день уже вступает в права. Машины идут по своим путям, люди по своим. Где‑то далеко стрелка ещё холодная, но к полудню там будет мягкий жар. Я люблю, когда всё идёт по плану. План — это спасательный круг, к которому можно прижать любой дрожащий выбор, сделанный человеком.

Я выхожу из кабинета и закрываю за собой дверь. На мгновение думаю о том, что сказал бы мальчик на набережной, если бы увидел сегодняшнее утро. Возможно, он бы промолчал. Сегодня я молчу за него и продолжаю работать. Я готов сделать всё, чтобы защитить город и порядок.

Глава 10. Лиза.

Вхожу в зал «Печати Голоса». Здесь, как и прежде пахнет воском и лаком на старых рамах, в воздухе чувствуется то особенное золотое тепло, которое бывает только там, где золото умеет «слушать» правду.

Ах, если бы предметы умели еще и по-настоящему говорить, сколько всего интересного они бы мне успели рассказать…

Ряды стульев пустые, лампы горят мягко, не слепя глаза. Микрофоны на стойках, как тонкие горлышки стеклянных сосудов. За витринами — эмали и рамы, мои упрямые любимцы, и у меня странное чувство, будто каждый предмет здесь ждёт, что я скажу что-то важное.

— Госпожа Вересова, — Ордо встречает так, будто я нынешняя хозяйка вечера. В голосе — вежливость, отточенная до блеска. — Процедура очень проста. Вы произносите подтверждающую фразу, браслет откликается янтарным теплом, Печать «успокаивается». Город благодарит. Мы в ответ обеспечим вам тишину и безопасность.

«Проста» — слово, которое плохо звучит рядом со мной. Я не привыкла к простоте, я люблю докапываться до недр, до самого донышка, а тут…

— Отредактируем регламент, — говорю мягко, но ясно. — Говорить буду я. На своих условиях. Артур Белояров тоже будет в зале и формулировка тоже моя: «я выбираю сама», а не «подтверждаю протокол» и пожалуйста без куполов.

Его улыбка на долю секунды становится мягче, как тонкая кисть реставратора перед тем, как ляжет на клей.

— Не переживайте Лила, мы гибкие, — отвечает он. — Меня устроит любая формулировка, если она поможет городу успокоиться.

«Если она поможет городу успокоиться» — как стеклянный купол, который обещают не опускать, но уже держат где-то рядом.

Техники двигаются бесшумно. Микрофон отзванивает настраиваемой частотой. Я подхожу к стойке, касаюсь пальцами холодного металла. Витрины неподвижны, но в них, как в воде, отражается любая дрожь пространства зала.

— Репетиция, — кивает Ордо. — Просто произнесите: «Зал спокоен, я подтверждаю порядок». Это поможет избежать нежелательных реакций пространства вокруг вас.

Я смотрю на эмалевую шкатулку — голубую, с тонким золотым цветком. Вчера она сказала мне «удержи». Сегодня я отвечаю ей взглядом, как старой подруге.

— «Зал спокоен, я подтверждаю порядок», — произношу, чувствуя, как слово «подтверждаю» ложится поперёк.

Зал в ответ молчит. Никакого едва слышного отклика, которым «Память» отвечает на живое слово. Воздух становится суше. Браслет на запястье не меняет температуру. Это как говорить с плотно закрытой дверью.

— Ещё раз? — вежливо подсказывает Ордо.

— Нет, — отвечаю так же вежливо. — Моя очередь.

Я закрываю глаза на миг, чтобы убрать из головы чужие схемы. Вдыхаю запах воска, лака, старого дерева. И, не глядя в микрофон, тихо произношу: