Книга Смеющаяся Река, страница 67 – Людмила Семенова

— Слушай! — огрызнулась Лохлин, отдернув руку, когда он чуть коснулся ее пальцев. — Ты себя возомнил самым умным? А зря, если простых вещей о людях не знаешь! Человеку гораздо проще впустить незнакомца в постель, чем в душу, тем более если этот человек — ведьма.

— Даже так? — прищурился Илмар. — Хорошо сказано, Лин, только чувствую, что ты блефуешь.

— С чего ты взял? Я что, похожа на старую деву-недотрогу?

— Ну до старости тебе точно как до луны, а дева или нет — я пока не проверял, — усмехнулся Илмар. — Что до недотроги, то скорее всего тебе попадались не те мужики!

— На что ты намекаешь? — растерялась Лохлин. — Подначиваешь меня? На слабо хочешь взять?

— Хочу, — отозвался Илмар, придвинувшись ближе. — А чего еще хотеть рядом с красивой полуголой девушкой, которая говорит такие вещи? Докажи, раз утверждаешь! Тогда я признаю свою неосведомленность и не стану больше читать тебе нотаций.

— Заманчивое предложение, — вздохнула Лохлин, — хотя завтра меня уже здесь не будет. Впрочем, тем лучше… наверное…

Неожиданно за окном стало накрапывать, а через несколько минут на остров обрушился настоящий ливень. Лохлин успела подумать, что земля вскоре превратится в сплошное болото, река выйдет из берегов, двинется на крыльцо, начнет биться в окна, как выбравшееся из пучины голодное чудовище. Но прежде чем страх начал ее сковывать, она почувствовала на себе крепкие руки парня, укрывающие надежнее любой стены, крыши или щита. По крайней мере, затуманившийся рассудок был готов в это поверить, даже если пришлось бы раскаиваться.

Первый раз Илмар поцеловал ее в губы легко, бережно, без лишнего напора, затем коснулся губами шеи, лизнул мочку уха и прошептал:

— Ну что же, Лин? Прогонишь меня или продолжим наш спор?

— Продолжим, — сказала Лохлин, забрасывая ноги на кровать и стаскивая трусики под юбкой. — Ведь никто из нас в обиде не останется! У тебя было много девчонок?

— Достаточно, — кивнул Илмар, усаживаясь рядом с ней на постель. — Но сейчас я весь с тобой, а скоро рассчитываю быть и в тебе.

— И почему твоя наглость так возбуждает? — вздохнула Лохлин. Она ни разу не встречала у человеческих мужчин такой прямоты, которая граничила с разнузданностью и в то же время очаровывала неуловимой красотой, первобытной гармонией. Девушка уверяла себя, что это лишь наваждение, ибо домовые — очень сильные инкубы, знающие все изъяны людских душ и темные стороны инстинктов. И сейчас Илмар умело играл на том и другом, как на своем кантеле, лаская поцелуями кожу и слух, проникая под кофточку и надавливая пальцами на соски, поглаживая живот и неуклонно двигаясь все ниже, к беззащитному лону. И все чаще из груди Лохлин вырывались вздохи, подобные желанной мелодии.

— Каждая ведьма доживет до своего демона, если не сгинет слишком молодой, — прошептал Илмар, прервав поцелуй. Она еле сдержалась, чтобы не выругаться и не притянуть его к себе. Когда он снял рубашку, Лохлин увидела ссадины на его руках и плечах, синяк посередине груди, прямо под амулетом, — видимо, ударился по пути в разрушающемся гроте. Но как такое возможно, если духи устроены совершенно по-другому? У них нет сердца, стало быть и кровь не может течь! Нет головного и спинного мозга — тогда откуда боль? Почему другие ведьмы, испокон веков делящие с ними постель, не задавались этими вопросами?