Книга Смеющаяся Река, страница 143 – Людмила Семенова

— Ее сложно забыть, — признался парень, — но я же понимаю, что она мне ни разу не пара! Я все-таки домашний дух, а не демон смерти, мне нужно спокойствие, а ей — вечная буря. А времени на то, чтобы переболеть и забыть, впереди достаточно.

— Это верно, — отозвалась Ловиса. — Я просто хочу, чтобы ты знал: если она вернется, я не обижусь и не стану ревновать. От меня не убудет: эти человеческие девицы придут и уйдут, а я останусь рядом с тобой, и мы еще все наверстаем.

Она улыбнулась и начала распутывать локоны, в которых застряли тонкие соломенные стебельки. Илмар залюбовался блеском ее волос и мягкой кожи, бережно обнял девушку сзади и поцеловал в макушку.

— Спасибо тебе за эти слова, Лови, но я вряд ли когда-нибудь еще увижу Лин! По крайней мере, очень удивлюсь, если она посмеет показаться на глаза кому-то из нас, — заявил он, сам не зная, кого из них двоих сейчас пытался убедить. Впрочем, Ловиса отозвалась уверенно и упрямо:

— А мне почему-то кажется, что она вернется.

Уже который день Лохлин пряталась в городке за мостом — с набережной можно было кое-как разглядеть Остров четырех капищ, — но ее словно никто и не искал. Она вложила весь имевшийся магический дар в то, чтобы сломать барьер, призвать свою вторую душу, которая могла провести колдунью через междумирье, и навсегда покинуть страшный цех. Но не сомневалась, что охотники не оставят ее в покое, пока не выжмут до последней капли.

Тем не менее пока они отмалчивались, а Лохлин скиталась по заброшенным домам, ночевала то в бесхозном гараже, то на лодочной станции, то в бывшем здании железнодорожного вокзала. За стеной монотонно стучали капли дождя, а девушка сидела, забившись в угол, или лежала на полу в полудреме, уже без снов и видений. Они ушли, по-видимому забрав с собой все ее силы, и Лохлин чувствовала, что внутри осталась лишь зола и пыль.

Ее больше не волновали незавершенные опыты, утерянные артефакты и даже пропитание — за день она могла перехватить в ларьке один бутерброд и пластмассовый стакан с горьким кофе, пахнущим какой-то химией. Даже отсутствие нормальной гигиены не смущало, пока непотребный внешний вид можно было спрятать под бесформенной курткой с капюшоном. Если бы это видела покойная мать!..

Воспоминание по привычке окатило внутри горячей волной, и тут же Лохлин одернула себя. Она больше не имела права на скорбь, ей оставалось только постараться все забыть, чтобы не сойти с ума. Забыть, что она — убийца собственных родителей, что почти десять лет жила чужой жизнью, в которую не было возврата. И она не знала, как теперь распоряжаться новой, собственной жизнью, без подсказок брата и охотников.

Лишь иногда, в прерывистом беспокойном сне, ей виделось лицо Илмара, блики огня в рыжих волосах, натруженные руки, осыпанные пыльцой волшебных бабочек. Он хлестко бил ее по щеке со словами «Это за то, что ты ушла тогда!» — а затем яростно целовал в эту же щеку, в лоб, в губы, в шею и ложбинку между грудей: «Это за все остальное!» Но Лохлин просыпалась, поворачивалась на бок, и рядом всегда было пусто.

И однажды, когда заряд мобильного телефона был уже на исходе — охотники выдавали своим подручным особые мощные аккумуляторы, — ей вдруг кто-то позвонил с незнакомого номера. Без особого волнения Лохлин взяла трубку и услышала дрожащий от гнева и растерянности голос Гленна.