Книга Песочный замок для графини на мели, страница 93 – Люсия Веденская

Все выглядело спокойно.

Сэндклифф держался.

И почему-то именно это окончательно подтолкнуло меня к решению.

Если я действительно собиралась искать путь обратно, то сейчас был лучший момент.

Пока здесь все в порядке.

Пока люди сыты.

Пока особняк живет без моего постоянного контроля хотя бы несколько часов.

Я вернулась в спальню уже глубокой ночью. В камине догорали поленья, шторы вздрагивали от ветра, а за окнами ревело море.

Мое море.

И от этой мысли внутри неожиданно что-то дрогнуло.

Я медленно сняла платье, переоделась в более простую одежду и долго сидела на краю кровати, глядя на огонь.

В голове одна за другой всплывали картины из прошлой жизни.

Маленькая квартира.

Постоянная усталость.

Пляж в Сочи.

Рабочая вышка.

Вечные смены.

Шум туристов.

Переписки, на которые я забывала отвечать неделями.

Пустой холодильник после особенно тяжелых рабочих дней.

И то странное ощущение, которое преследовало меня последние годы — будто жизнь идет мимо, а я только бесконечно обслуживаю чужой отдых.

Работа.

Сон.

Работа.

Редкие попытки “начать жить нормально”, которые заканчивались примерно ничем.

Я ведь была совершенно одна.

Эта мысль пришла неожиданно спокойно.

Не трагично.

Не болезненно.

Просто честно.

В Сочи меня почти ничего не держало.

Не было семьи, к которой я рвалась бы вернуться. Не было любимого человека. Не было даже настоящего дома — только квартира, где я в основном спала между сменами.

А здесь…

Я подняла взгляд на окно, за которым бушевало море.

Здесь у меня был Сэндклифф.

Люди.

Работа, которая действительно что-то меняла.

Женщины, впервые научившиеся не бояться воды.

Слуги, переставшие смотреть на хозяев как на неизбежное зло.

Рабочие, которым впервые платили честно.

И инспектор Блейквелл, рядом с которым мне становилось слишком спокойно.

Опасно спокойно.

Я тихо выдохнула и поднялась.

Нет.

Прежде чем принимать окончательное решение, я должна хотя бы попытаться.

Иначе мысль о возвращении будет преследовать меня всегда.

Ветер ударил в лицо сразу, как только я вышла из дома.

Шторм оказался еще сильнее, чем я ожидала. Волны внизу казались почти черными, дождь мгновенно намочил волосы и одежду, а воздух пах солью, грозой и чем-то древним, почти первобытным.

Я быстро спустилась по знакомой тропе к скалам.

Море уже ждало меня.

Вода приняла меня почти сразу.

Холодная.

Темная.

Беспокойная.

Обычного человека такой шторм, скорее всего, убил бы за считаные минуты. Даже меня прежнюю — ту самую Аню с пляжа в Сочи, которая умела плавать лучше большинства людей и слишком хорошо знала море, — подобные волны заставили бы бороться за каждый вдох.

Но теперь все происходило иначе.

Стоило мне уйти глубже, как тело снова откликнулось знакомым изменением — сначала едва заметным, почти мягким, а потом уже стремительным и неотвратимым. Ноги будто растворились в воде, позвоночник болезненно потянуло, кожа покрылась холодным дрожащим золотом чешуи, а воздух в легких внезапно перестал быть необходимостью.

Море снова сделалось частью меня.

И каждый раз это ощущалось одновременно пугающе и прекрасно.

Я нырнула глубже, позволяя воде окончательно сомкнуться над головой.

Шторм наверху ревел и бушевал, но здесь, под толщей воды, все воспринималось иначе. Волны превращались в тяжелое движение огромного живого тела, свет молний проникал сквозь глубину размытыми серебристыми вспышками, а течение легко подхватывало меня, словно узнавая.