Книга Перерожденные, страница 59 – Дана Данберг

В общем, мне эта ситуация не нравится, но сделать я ничего не могу. Точнее, можно попробовать вселить в умы людей подозрительность, начать задавать неприятные вопросы, но не уверена, что это хорошая идея. Во-первых, неподходящее время — у нас на пороге голод, многие люди потеряли родичей, имущество, здоровье. В такой ситуации охота на ведьм может плохо закончиться. Либо вообще не начаться, потому что никто не будет меня слушать.

Нет, на меня, конечно, рассчитывают, но я все еще остаюсь в глазах окружающих, пусть и талантливой магичкой, но всего лишь двенадцатилетней девочкой. И ничего я пока с этим сделать не смогу, да и не хочу.

А вот с братом предстоит разобраться. Надо только подумать, как именно. Я ведь помнила схему одного интересного артефакта с фоновым ментальным воздействием… Проблема в том, что я не уверена, что смогу его обсчитать с учетом моего дара, а на чистую силу и вовсе в таком кропотливом деле нельзя рассчитывать. Впрочем, хлорокинез давал мне другие возможности. Но это тоже надо хорошо обмозговать.

Честно говоря, я надеялась, что со временем все устаканится, брат возьмется за голову или хотя бы минимально прислушается к моим словам, понаблюдает. Но со временем ситуация лишь усугубилась, потому что когда Леон поправился, он будто с цепи сорвался, возомнил себя главой семьи.

Что особенно смешно, учитывая то, что я все тянула на себе. Понятно, что за огородом теперь полностью ухаживал братец, птицы и скотины у нас больше не было, так что это была зона его ответственности. Огород и лавка с травами, которую наполняла я. Хотя, честно говоря, я не видела ни одной причины, почему брат, в целом, знающий травы, по крайней мере, как они выглядят, не может сходить недалеко в лес. Понятно, что далеко ему тяжело пока, но поблизости что-то собрать он может.

Я же выкладывалась на общественных полях, даже нашим огородом практически не занималась — не было сил. Иначе нам всем реально грозил бы голод. Новый голова, точнее, хозяин мясной лавки, ввел нормирование продуктов, причем сам он и его семья жрали от пуза и ни в чем себе не отказывали.

Не то чтобы я за всеобщее равенство — это утопия, но мне кажется, что вести себя подобным образом, когда ты отвечаешь за людей, а они все равно голодают — это просто неприлично. Если не сказать больше.

— Смотри, что я принес, — Леон опять был у Диего, хотя теперь их семья переехала в магистрат и жила там.

Брат сгрузил на стол два перемотанных веревкой окорока.

— Откуда такое богатство? — нахмурилась я.

— От Диего, конечно. Его семья поделилась, чтобы мы не голодали.

— О как! Прям вот под доброте душевной поделилась?

Я заметила, как у брата заюлил взгляд, и мне это отчетливо не понравилось.

— Говори!

— Рина, давай ты тон сменишь, я все же старший брат и…

— И это не дает тебе права принимать необдуманные решения, касающиеся нас обоих. Так на что ты обменял эти окорока?

— На договор, но это на будущее.

— Что за договор? Не мнись, Леон, будь мужиком! — надавила я, когда поняла, что он отчетливо не хочет говорить. Я бы сама посмеялась над этими словами. Ну какой он мужик в свои четырнадцать? Но что-то вот мне было совсем не смешно, более того, меня уже всерьез начали одолевать нехорошие подозрения.

— Брачный договор, что ты выйдешь замуж за Диего, — отвел взгляд тот, но потом приободрился: — Я твой старший брат, я глава семьи, и мне решать…