Книга Огонь и Лёд в Академии магии, страница 76 – Наталья Маслова

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри тает лёд. Тот самый, что упрямо растила годами.

— Дурак, – сказала тихо.

— Знаю, – ответил он и поцеловал меня.

Это было неожиданно, тепло и правильно.

Я не отстранилась.

Потом мы стояли в пустом коридоре, прижавшись друг к другу, и молчали. И это молчание было лучше любых слов.

— Завтра в шесть, – напомнила я, когда отпустило.

— Буду, – он усмехнулся. – Проводить?

— Сама дойду.

— Роксана.

— Да?

— Я серьёзно. Мы вместе.

— Хорошо, – этот невозможный дракон обнял меня за талию.

Потом мы пошли в казарму. Я сразу почувствовала, как внутри разливается тепло. Не магия, не лёд, а что-то новое. Живое.

Тарин не спала. Увидев меня, она присвистнула:

— Ого! Ты светишься!

— С чего бы? – сделала я удивлённое лицо.

— Не ври подруге, – она улыбнулась. – Кай?

— Кай, – сдалась я.

— Ну наконец-то! – Тарин хлопнула в ладоши. – А то я уже думала, вы вечность будете вокруг друг друга ходить.

— Тише, – шикнула я, но сама улыбалась.

— Ладно-ладно, – она нырнула под одеяло. – Но завтра расскажешь всё! В подробностях!

— Договорились.

Я легла, закрыла глаза и вдруг поймала себя на мысли, что впервые за долгое время не боюсь завтрашнего дня.

Потому что завтра – будет Кай. И тренировки. И подготовка к тому, что ждёт впереди.

Мы справимся только все вместе.

Утро после разговора с Бертрамом встретило меня серым небом за окном и противным писком сигнала. Я села на койке, потёрла лицо ладонями и попыталась собрать мысли в кучу. Не получилось. Они разбегались, как тараканы от Магды, когда она заходит на кухню с тапком.

Тарин уже не спала. Сидела, поджав ноги, и смотрела на меня с таким выражением, будто я сейчас должна выдать великую истину или хотя бы признаться, что у меня проснулся дар дракона.

— Ну? – спросила она нетерпеливо. – Что Бертрам?

— Откуда ты знаешь, что я была у Бертрама?

— Я всё знаю, – таинственно заявила Тарин. – Я же подруга. Подруги всё знают. И вообще, ты когда вернулась, у тебя на лице было написано «Только что узнала тайну мира». Рассказывай.

Я вздохнула и вкратце пересказала вчерашний разговор.

Девушка слушала, открыв рот. Когда я дошла до того места, где Бертрам назвал Трещину организмом, она присвистнула:

— Ничего себе... То есть эта штука живая? И она заражает? Как чума?

— Типа того, – кивнула я. – Только чуму лечат, а это... Бертрам сказал, что Королевы – это те, кто пытался бороться и проиграл.

— А ты? – Тарин посмотрела на меня серьёзно. – Ты не проиграешь?

Я замялась. Вчера я была почти уверена, что справлюсь. Сегодня утром, глядя в серое небо за окном, почему-то сомневалась.

— Не знаю, – честно ответила я. – Но Бертрам сказал, что у меня есть то, чего не было у неё.

— Что?

— Любовь, – я почувствовала, как щёки слегка нагрелись. – Он сказал, что я люблю. Сестру, вас... А она пришла одна.

Тарин моргнула, потом улыбнулась:

— Ну, насчёт Кая он точно прав. Ты на него смотришь так, будто он единственное тёплое место во всём мире. Но я тактично промолчу, чтобы ты меня не приморозила.

— Спасибо, – буркнула я.

— Не за что. – Тарин вскочила с койки. – Давай собирайся, а то на завтрак опоздаем. Бертрам тебя, может, и простит, а вот Магда – ни за что.

Мы оделись и вышли в коридор. Утро в Академии уже бурлило – адепты спешили на завтрак, преподаватели – на лекции, служители тащили подносы. Обычная жизнь. Как будто вчера я не узнала, что Трещина – это живой организм, который хочет нас сожрать.