Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 93 – Ксения Соболева

— Вы довольны? - спросил он тихо.

— Чем именно? Треснувшим ребром или тем, что Вальтор встал на колено при свидетелях?

Лиор резко выдохнула, Тарен у двери закашлялся, скрывая смех. Каэль не улыбнулся.

— Вы превращаете каждую угрозу в сцену.

— Нет. Это они превращают мою жизнь в сцену. Я просто порчу им жанр.

На этот раз в его глазах мелькнуло что-то быстрое, почти болезненно живое. Возможно, понимание. Возможно, раздражение. Возможно, оба сразу.

— Отдыхайте, - сказал он.

— Это приказ?

— Просьба.

Я моргнула. Лиор тоже на мгновение остановила руки. Слово прозвучало непривычно. Не потому, что Каэль не умел его произносить. Он умел. Вчера в кабинете произнёс «пожалуйста» как угрозу. Сейчас же в нём угрозы почти не было. Это было странно. И оттого опасно.

— Тогда постараюсь, - ответила я после паузы.

Он кивнул магистру Лиор и вышел.

Дверь закрылась. Несколько секунд в лекарском крыле было тихо.

— Вы с ректором, - произнесла Лиор наконец, не глядя на меня, - разговариваете так, будто оба мечтаете пережить друг друга назло.

— Пока это самый здоровый формат наших отношений.

— Не уверена, что слово «здоровый» применимо к чему-либо в вашей жизни, кадетка Вейр.

— Зато честно.

Лиор закончила с рёбрами, заставила меня выпить обезболивающую настойку и велела лежать до конца дня. Я не спорила. Во-первых, сил не было. Во-вторых, иногда нужно позволять союзникам думать, что их распоряжения разумны и исполнимы. Тарен ушёл после короткого кивка, но перед уходом оставил на табурете мою палку с боевого двора. Оказывается, принёс. Не знаю зачем. Может быть, чтобы я не потеряла единственное оружие, с которым проиграла достойно. Может быть, потому что в его мире вещи тоже имели память.

Когда я осталась одна, боль наконец отпустила настолько, что мысли стали яснее. Я закрыла глаза и снова увидела двор. Вальтор на колене. Эвелина, не смеющая. Простые кадеты, бьющие кулаком в грудь. Гравен, произносящий: «Формально». Каэль у дверей лекарского крыла, слишком поздно злой. Маленькие, почти незаметные сдвиги. Не победа. Но уже не полный разгром.

Прежняя Лиана хотела, чтобы её приняли сверху.

Я, кажется, начинала понимать, что опора может прийти снизу.

От тех, кто стоит у стен. От тех, кто знает рыхлый песок. От тех, кто не смеётся, когда ты падаешь, потому что сам падал достаточно. От грубого мастера, который не даст тебе победы, но и не позволит назвать казнь тренировкой без единого замечания. От лекарки, которая пишет бесполезные заключения, потому что иногда бесполезная правда всё равно нужна. От архивного мальчишки, который говорит, что ничего не говорил, но всё равно предупреждает.

Я проиграла Вальтору.

Но если смысл наказания был в том, чтобы я заплакала, признала своё место и снова стала удобной позорницей, наказание провалилось.

Я лежала в лекарском крыле, под горьким запахом трав и зелёным светом исцеляющих нитей, и впервые за долгое время чужое тело казалось мне не только слабым. Оно было избитым, да. Уставшим, да. Неуклюжим в бою, не обученным грязной магии этого мира, слишком тонким против Вальтора и слишком больным после ночной башни. Но оно вставало. Снова и снова. Возможно, это была не драконья сила великих домов. Не тень крыльев, не пламя, не родовой рык, от которого дрожат стёкла.