Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 54 – Ксения Соболева

Магистра Дейн побледнела ещё сильнее.

— Ваша светлость, произошёл сбой ритуального контура. Я уже распорядилась приостановить-

— Я слышал.

Два слова. И вся её поспешная версия стала тоньше бумаги.

Он спустился не по лестнице, а коротким портальным шагом - пространство у края галереи на миг исказилось, и Каэль оказался внизу, у чаши, словно просто перешёл из одного конца комнаты в другой. Кадеты невольно отпрянули. Я тоже едва не сделала шаг назад, но заставила себя остаться на месте. Вчера он видел меня на полу. Сегодня я не собиралась пятиться перед ним рядом с треснувшей чашей.

Каэль подошёл к сосуду, осмотрел трещину, символы, тёмную жидкость внутри. Потом поднял взгляд на магистра Дейн.

— Кто вёл запись проявлений?

Секретарь у стены, молодой мужчина в коричневой мантии, сглотнул и поднял руку.

— Я, ваша светлость.

— Журнал. Сейчас.

Тот поспешно подошёл, протягивая толстую тетрадь. Каэль взял её, открыл на последней странице. По залу невозможно было не чувствовать, как все ждут. Он прочитал записи. Слишком быстро, но внимательно. Затем закрыл журнал.

— Все вспомогательные кристаллы записи - снять.

У секретаря вытянулось лицо.

— Ваша светлость?

— Снять. Передать в ректорский архив под мою личную печать.

Магистра Дейн шагнула ближе.

— При всём уважении, ваша светлость, учебные записи родовой магии хранятся в предметном архиве кафедры. Если произошёл сбой сосуда, нам необходимо провести кафедральную проверку, прежде чем-

— Проверка будет проведена, - сказал Каэль. - Не кафедральная.

— Но протокол-

— Протокол будет изменён моим распоряжением.

Селеста тихо выдохнула. Эвелина сидела неподвижно, но её глаза вспыхнули. Она поняла то же, что и я: ректор вмешивается не как случайный наблюдатель. Он забирает записи, потому что увиденное нельзя оставить в обычном учебном обороте. А если запись изымают, значит, результат не ошибка. Ошибку фиксируют, проверяют, обсуждают. Опасность - прячут.

Каэль повернулся к залу.

— До завершения проверки сегодняшнее занятие считается прерванным по технической причине. Результаты проявлений до момента повреждения чаши сохраняются в учебном журнале. Сведения о последнем отклике не обсуждаются вне этого зала. Любая попытка распространять слухи о повреждении ритуального сосуда будет расценена как нарушение дисциплины и вмешательство в ректорское расследование. Это понятно?

Молчание было ответом. Но Каэль, разумеется, не удовлетворился молчанием.

— Я спросил: понятно?

— Да, ваша светлость, - раздалось вразнобой.

Я едва удержалась от горькой усмешки. Запретить слухи в академии, где слухи, кажется, заменяли кислород, было примерно так же эффективно, как приказать крови не течь из раны. Но приказ сделал другое: он подтвердил, что говорить есть о чём. И каждый в этом зале, от Эвелины до последнего младшего кадета, теперь знал: Лиана Вейр не просто не провалила испытание. Она сломала чашу. А ректор лично приказал изъять записи.

Каэль наконец посмотрел на меня.

Наши взгляды встретились через несколько шагов и треснувшую чашу между нами. В его глазах было то же выражение, что вчера в кабинете, когда древняя печать вспыхнула от моей близости. Только теперь там стало темнее. Тогда это была закрытая тайна между нами двумя и камнем на его столе. Сейчас свидетелей было слишком много. Даже если он спрятал записи, стереть лица кадетов не мог. Он, конечно, мог приказать молчать, запугать, переписать протокол, объявить ошибку контура. Но все они видели. И я видела, что он понимает: прежний способ контроля больше не подходит.