Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 391 – Ксения Соболева

Он посмотрел на меня с лёгким вопросом.

— Все сегодня радуются неуверенности. Я решила не отставать.

Он почти рассмеялся. Почти — но этого хватило.

Пауза стала горячее.

Не магией. Не откатом крови. Не опасностью. Тем, что уже было между нами признано и больше не нуждалось в отрицании. Он хотел меня. Сказал. Я хотела его. Не сказала так прямо, но он уже знал, а я больше не тратила силы на ложь самой себе. Эта связь не исчезла после падения Сарвена. Наоборот, стала яснее, потому что её больше нельзя было спутать с ректорской властью, браслетами, щитами, слухами или чужими обвинениями. Он больше не был моим ректором-палачом. Я больше не была его позорницей. Между нами оставались вина, желание, осторожность и возможность. Не обещание счастливого брака в конце первой книги. Не клятва вечной любви на фоне рухнувшего Совета. Возможность — взрослая, опасная, живая.

Каэль сделал шаг ближе.

Не вплотную.

Остановился.

— Могу я? — спросил он.

Не уточнил что.

И всё же я поняла. Мы оба поняли.

Я могла сказать нет. И он бы отступил. Это знание было важнее самого прикосновения.

— Да, — сказала я.

Он поднял руку и коснулся моей щеки — осторожно, почти невесомо, словно проверял не мою кожу, а границу собственного права. Я не отстранилась. Наоборот, закрыла глаза на секунду и позволила себе почувствовать тепло его ладони, лёгкую дрожь после ран, запах лекарских трав и холодного воздуха из окна. Никакие печати не вспыхнули. Никакой древний дракон не поднялся над академией. Никакая ритуальная связь не потребовала ответа. Просто мужчина и женщина стояли в коридоре после конца большого обмана и не пытались сделать из желания закон.

— Я не пойду под защиту вашего дома, — сказала я, не открывая глаз.

— Знаю.

— И не стану вашей тайной невестой для политического удобства.

— Хорошо.

— И если вы снова решите за меня ради моего же спасения…

— Вы разобьёте это решение о мою голову. Документально или предметно.

Я открыла глаза.

— Вы учитесь.

— Медленно.

— Зато заметно.

Он улыбнулся уже почти по-настоящему.

И я сама, по собственной воле, поднялась на носки и поцеловала его.

Не как тогда, в коридоре древней тени, где кровь, откат, страх и близость почти сорвали нас обоих в бездну. Не как угроза. Не как доказательство. Не как слабость, которую Сарвен мог бы превратить в цепь. Это был короткий, горячий, абсолютно земной поцелуй. В нём было слишком много усталости, чтобы быть нежным в привычном смысле, и слишком много удержанного желания, чтобы быть спокойным. Каэль замер на первый миг, будто не поверил, что право на это дано вслух и добровольно. Потом ответил — осторожно, глубоко, без попытки взять больше, чем я дала. И именно эта сдержанность ударила сильнее любой властности, которой я когда-то могла испугаться.

Я отстранилась первой.

Он остался стоять очень близко.

— Это не обещание принадлежать, — сказала я.

Голос прозвучал чуть хрипло.

— Нет, — ответил он. — Это было согласие на поцелуй.

Я посмотрела на него.

— Вот теперь вы почти идеальный ученик.

— Не говорите Лиор. Она повысит требования.

— Уже повысила.

Из дальнего конца коридора донёсся голос Лиор:

— Я всё слышу, и оба мои пациента сейчас нарушают режим!

Мы одновременно отступили друг от друга. Слишком быстро. Слишком виновато.