Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 334 – Ксения Соболева

Сарвен был уже там.

Он стоял у правой стороны зала, рядом с представителями Совета, хотя формально являлся старшим наставником академии. Странное место, если задуматься. Раньше никто бы не задумался. Теперь задумались многие. Высокий, сухой, без маски, с лицом спокойным до мёртвенности. Его серебристые волосы были собраны так же безупречно, как всегда, руки спрятаны в широких рукавах тёмной мантии, на груди — знак старшего наставника печатей: тонкий круг с шестью точками. Шестью. Я раньше не обращала внимания. Сегодня это ударило в глаза.

Он посмотрел на меня без ненависти.

Это было хуже ненависти.

Он смотрел как мастер на опасный инструмент, который слишком долго лежал в неправильных руках и теперь требует немедленной изоляции. Ни злобы, ни страха, ни раздражения. Только расчёт и какая-то почти печальная убеждённость в собственной правоте. Такими глазами, наверное, смотрят люди, которые веками убивают нестандартных наследников не ради удовольствия, а ради «чистоты линий», «устойчивости контуров» и «предотвращения нового мятежа». Самый страшный убийца — тот, кто давно перестал считать убийство чем-то личным.

Сайра Венн тоже пришла. Маэрс — рядом. Дом Роан прислал Адриана и леди Кальт; Дариана не было, и это меня почти порадовало, хотя ненадолго. Орн сидел под охраной Гравена, совсем серый, но уже, кажется, понял, что может попытаться выжить, если вовремя станет маленькой шестерёнкой, а не соучастником. Нира и Эйрик присутствовали как свидетели испытания. Тарен сидел за отдельным столом у Дейн, и, несмотря на усталость, выглядел почти опасно: перед ним лежали документы, а Тарен с документами был куда страшнее многих боевых магов.

Каэль занял место в центре.

— Собрание открыто, — сказал он. — Предмет: первичное предъявление памяти сердца полигона, извлечённой Лианой Вейр при остановке аварийного контура испытания наследников. Память касается смертельных ритуалов над полукровками и возможного заговора против дома Морвэйн, академии и учащихся нестандартной крови.

Сайра Венн подняла руку.

— Совет крови возражает против формулировки «заговор» до внешней проверки.

— Возражение будет приложено, — сказал Каэль. — После предъявления.

— Ректор—

— После предъявления.

Холод в его голосе был таким, что даже Сайра на миг замолчала.

Дейн активировала кристаллы. Футляр с памятью установили в центре малого круга, не того, где решались споры Совета, а учебного, предназначенного для проекций артефактов. Каэль настоял именно на нём: если использовать большой родовой круг, Совет мог бы заявить о политической процедуре; учебный круг превращал память в материал внутреннего расследования, который обязаны увидеть преподаватели. Сухая тактика. Очень арденновская. И на этот раз — полезная.

Тёмно-красный кристалл внутри футляра вспыхнул.

Сначала зал увидел сердце.

Осколок древнего драконьего сердца, заключённый в цепи, висел в темноте подземного зала. Кто-то тихо вскрикнул. Кто-то прошептал молитву первым драконам. Даже среди высокородных не все знали, что учебный полигон питается не кристаллом, а живым осколком. На лицах преподавателей — ужас, стыд, недоверие. На лице Сарвена — ничего.

Потом появились первые ритуалы.

Проекция была не идеальной, но достаточно ясной. Маски. Полукровки. Кадетские формы старых образцов. Браслеты. Страх, поднимающийся к сердцу красноватым паром. Фигуры вокруг. Голоса звучали искажённо, но Тарен заранее поставил рядом расшифровочные кристаллы, и отдельные фразы вспыхивали в воздухе письменными строками.