Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 3 – Ксения Соболева

Его глаза были серыми. Не голубыми, не стальными, а именно серыми, как небо перед бурей. И они смотрели на меня без жалости.

От этого взгляда внутри снова дрогнула чужая память. Та, прежняя Лиана, наверняка мечтала, чтобы он когда-нибудь посмотрел на неё именно так - внимательно, прямо, не скользнув мимо. Она, наверное, не знала, что внимание бывает хуже презрения. Что взгляд мужчины, которого ты возвела на пьедестал, может пригвоздить к полу не хуже сапога. Что если бог, которому ты молилась, однажды заговорит с тобой, он вполне может начать с приговора.

— Кадетка Лиана Вейр пришла в сознание, - произнёс мужчина рядом с возвышением. Секретарь? Преподаватель? Его голос был сух, как пергамент. - Приказ может быть оглашён в её присутствии полностью.

— Благодарю, магистр Орн, - сказал ректор.

Его голос оказался ниже, чем я ожидала. Глубокий, холодный, очень спокойный. В нём не было ни злости, ни удовольствия, ни раздражения. Только власть. Та самая власть, которая не нуждается в повышенном тоне, потому что все и так замолкают.

И все действительно замолчали.

Я лежала на полу, дыша через боль, чувствуя, как под щекой шероховатый камень оставляет след на коже, а он развернул свиток и начал читать. Слова летели надо мной, над залом, над сотнями жадных ушей, ровные и отточенные, как удары молота.

— На основании свидетельских показаний, предварительного заключения магистров дисциплинарной комиссии и обнаруженных следов осквернения в малом ритуальном зале Северной башни, кадетка младшего круга Лиана Вейр обвиняется в нарушении устава Академии драконьей крови, попытке незаконного проникновения в закрытую часть академии, применении запрещённых приворотных составов, намеренном осквернении ритуального круга, распространении порочащих слухов, а также в попытке соблазнения представителя преподавательского состава с целью получения покровительства и изменения собственного положения.

На словах «попытке соблазнения» зал взорвался шёпотом. Не громким - нет, эти люди умели быть воспитанными даже в жестокости, - но таким густым, что он почти стал отдельным существом. «Соблазнить». «Она?» «Да он бы не взглянул». «Дочь служанки». «Грязная кровь». «Фан-клуб». «Письма». «Под юбку к ректору». Смех прошёл по рядам, как ветер по сухим листьям.

Я лежала и слушала. Сначала просто потому, что не могла подняться. Потом - потому что каждое слово нужно было запомнить. Взрослая часть меня, та самая, которая ещё помнила больничный запах, городские пробки и необходимость не показывать слабость перед теми, кто с удовольствием ею воспользуется, начала собирать происходящее по кускам. Обвинения. Свидетели. Предварительное заключение. Ритуальный зал. Северная башня. Приворотные составы. Соблазнение преподавателя. Всё выглядело слишком аккуратно. Слишком театрально. Меня - Лиану - не просто поймали на нарушении. Её выставили напоказ. Превратили в назидание. В грязное пятно, которое должны были увидеть все, чтобы ни у кого не возникло сомнений: порядок восстановлен, низшая поставлена на место, смешная девочка наказана за мечты выше своего рождения.

И всё же в этом спектакле что-то не сходилось.

Если она пыталась кого-то соблазнить, почему болело всё тело, будто её били? Если она оскверняла зал, почему на запястьях следы удерживающих чар? Если её поймали на месте преступления, почему она пришла в себя на полу перед сотнями студентов, а не в лекарском крыле или камере? Если это было дисциплинарное заседание, почему никто даже не попытался привести обвиняемую в чувство до оглашения приказа?