Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 123 – Ксения Соболева

К этой фразе невозможно было привыкнуть.

Я уже слышала угрозы. Видела ненависть Эвелины, насмешки кадетов, холод Орна, страх Миры, интерес Селесты. Каэль говорил мне о Совете, о браслетах полного подавления, о лабораториях, о том, что смерть иногда милосерднее контроля. Но одно дело - слушать предупреждение от человека, который сам решает, сколько правды выдать. Другое - услышать, как твою судьбу обсуждают в соседней комнате без всякой эмоциональной окраски. Там не было злобы. Это и пугало сильнее всего. Ненависть ещё можно понять как человеческое чувство, пусть мерзкое. А Совет говорил обо мне как о неполадке в старом механизме: либо зафиксировать, либо устранить.

Под утро я всё-таки задремала, но сон оказался коротким и тяжёлым. Мне снилась Лиана, прежняя, ещё совсем живая, стоящая перед зеркалом в своей каморке. Она держала белую ленту и пыталась вплести её в волосы, но пальцы дрожали. На столе лежало письмо, сложенное служебным треугольником. За дверью кто-то шептал: «Если боишься, значит, они были правы». Лиана оборачивалась, и я хотела крикнуть ей: не ходи, это не он, это не он, он не писал. Но голоса не было. Потом зеркало темнело, и в нём появлялся не её взгляд, а мой. Или уже наш. А за спиной, в отражении, поднималась Северная башня.

Разбудила меня Лиор. Она стояла у койки с чашкой настойки и видом человека, который решил быть милосердным, но не намерен делать это приятно.

— Пейте, - сказала она.

— Доброе утро и вам, магистр.

— После бала высококровных добрых утр не бывает. Пейте.

Настойка оказалась горькой, густой, с привкусом хвои и железа. Я выпила половину и поморщилась.

— Это лекарство или дисциплинарное взыскание?

— В вашем случае всё, что удерживает вас в горизонтальном положении, следует считать актом гуманизма.

Я села, придерживая бок. Лиор наблюдала за мной внимательно, но не остановила. Значит, рёбра хотя бы не разваливались повторно.

— Что с Морвэйнами? - спросила я.

Она не удивилась. После вчерашнего звона разбитой стеклянной палочки удивляться было поздно. Лиор поставила чашку на столик, подошла к двери, проверила зелёную печать на замке и только потом вернулась.

— Вы задаёте вопросы, на которые у лекарей не должно быть ответов.

— Но у вас есть.

— У меня есть слухи, обрывки старых заключений и несколько воспоминаний, которые я предпочла бы не иметь.

— Начнём с них?

— Нет. Начнём с того, что вы сегодня никуда не пойдёте.

Я посмотрела на неё.

— Магистр, если это попытка удержать меня силой, то после вчерашнего бала слово «контроль» вызывает у меня нервную реакцию.

— Это попытка удержать вас от смерти по глупости.

— Глупость обычно маскируется под необходимость.

— У вас - под расследование.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Лиор первая отвела взгляд, но не потому, что уступила, а потому, что устала воевать там, где всё равно знала исход.

— Вас будет искать Нарв, - сказала она.

Я замерла.

— Тарен?

— Он уже был у лекарского крыла на рассвете. Спросил, можно ли передать вам книгу. Я не позволила. Потом увидела название книги и передумала.

— Что за книга?

Лиор подошла к шкафу, достала тонкий том в серой обложке и положила мне на колени. «Основы канцелярской магографии. Служебные подписи, печати и следы авторства». Учебник. Не запрещённый, не старый, не покрытый загадочными символами. Скучная методичка для помощников архивариусов, секретарей и тех, кто проверяет, действительно ли приказ подписал тот, чьё имя стоит внизу.