Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 119 – Ксения Соболева

— Ложь.

— Учусь у лучших.

— Лиана.

— Не здесь.

Он сжал пальцы, но промолчал. Хорошо. Значит, ещё способен понимать простое слово «не здесь», если не произносит его сам.

Мы прошли мимо Орна. Магистр дисциплины стоял у колонны, вернувшись в зал, и смотрел на нас с выражением человека, который только что увидел, как его аккуратно написанный приказ о вспомогательной службе сгорает в камине. Его губы были плотно сжаты. Возможно, он уже составлял новый документ: «Кадетка Вейр провоцирует нарушение порядка закрытого вечера». Или: «Ректор Арденн демонстрирует опасную предвзятость». Или проще: «Объект выходит из-под контроля».

— Орн был в разговоре с Советом, - сказала я.

— Знаю.

— Он предложил не убивать меня сейчас, потому что нужно подготовить вину, которую примут даже низшие.

Каэль повернул голову так резко, что несколько людей у края круга заметили.

— Дословно?

— Почти. Он говорил о срыве магии, нападении на высокородного или связи с запрещённым ритуалом.

— Значит, следующий удар будет не физическим.

— После Вальтора это даже разнообразно.

— Это не шутка.

— Я в курсе. Мне готовят преступление, которое будет выглядеть убедительнее моей смерти.

— Именно.

— Вы знали, что Орн настолько глубоко в этом?

— Подозревал.

— И оставляли ему право подписывать мои взыскания?

— Он должен был думать, что я не вижу всей конструкции.

— А я должна была получать удары, чтобы вы не спугнули мышеловку?

Глаза Каэля потемнели.

— Нет.

— Но получилось именно так.

— Да.

Снова это «да». Тихое, беззащитное в своей честности. Он всё чаще выбирал не оправдываться, и это сбивало меня сильнее, чем любые приказы. Когда враг оправдывается, его удобно ненавидеть. Когда он признаёт вину, приходится решать, что с этой виной делать. А я не хотела ничего решать за него. Мне хватало собственной крови.

— Вы должны будете довериться мне, - сказал он.

Я посмотрела на него почти с изумлением.

— После всего, что мы только что обсудили, вы правда решили произнести именно это?

— Да.

— Смело.

— Не довериться как человеку. Довериться как единственной действующей защите.

— Чудесная формулировка для будущей клетки.

— Если бы я хотел посадить вас в клетку, уже сделал бы это.

— Если бы вы могли сделать это без последствий, возможно.

Он не стал спорить.

— Возможно.

И вот тут я впервые рассмеялась почти искренне. Тихо, коротко, но смех всё равно прошёл сквозь боль.

— Вы сегодня удивительно откровенны.

— Вы на меня плохо влияете.

— Надеюсь.

Он смотрел на меня слишком долго, и на этот раз в этом взгляде было не только расследование. Это было опасно. Не потому, что он вдруг стал мягким или романтичным. Каэль Арденн не становился мягким. Но в его внимании появилась живая трещина. Он видел меня не как прежнюю Лиану, не как объект Совета, не как кровь, не как ключ, не как проблему академии. На короткий, невозможный миг - как человека, который стоит напротив него, отвечает, спорит, дрожит от боли, но не отступает. И, кажется, это раздражало его почти так же сильно, как меня.

— Вы действительно не боитесь? - спросил он.

— Боюсь.

Он ждал.

— Просто я уже умерла один раз, - сказала я тихо. Слова сорвались раньше, чем я успела их остановить. - И теперь у меня дурная привычка не бояться тех, кто опоздал меня спасти.