Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 117 – Ксения Соболева

— Вы не понимаете, во что лезете, - сказал он.

Я почти рассмеялась. Почти, потому что смех немедленно стал бы болью.

— Прекрасно. Значит, всё как обычно.

— Я серьёзно.

— Вы всегда серьёзно. Это одна из ваших самых утомительных привычек.

— Совет крови не станет ждать, пока вы разберёте все обиды по списку. После сегодняшнего они ускорятся. То, что вы услышали, было не угрозой, а рабочим решением.

— Я это поняла.

— Нет. Не поняли. «Под контролем» - это не сопровождение по коридорам и не учебные ограничения. Это браслеты полного подавления. Закрытое лекарское наблюдение. Кровные пробы. Допросы через сон. Переписывание памяти, если потребуется. «Мертва» - ещё милосерднее.

Слова падали между шагами, тихие, безжалостные, почти интимные в своей жестокости. Вокруг нас кружился бальный зал, а он перечислял способы моего уничтожения с точностью человека, который видел не одну такую процедуру. Я смотрела ему в лицо и понимала: он не пугает. Он сообщает прогноз. Для Каэля правда всегда звучала как приказ погоды: снег, буря, смерть, изоляция, Совет. Он, вероятно, даже не осознавал, насколько это делает его похожим на тех, от кого он якобы пытается меня отгородить.

— А вы? - спросила я.

— Что я?

— Какой вариант выбрали бы вы? Контроль или смерть?

Он сбился.

Совсем чуть-чуть. Никто в зале не заметил бы. Но я почувствовала, как его шаг на долю мгновения потерял прежнюю безупречность, и тут же поняла: вопрос попал слишком глубоко.

— Я пытаюсь не дать случиться ни тому, ни другому.

— Третий вариант? Как необычно для ректорской администрации.

— Я не ваш враг.

— Вы это всё время говорите так, будто у меня должен быть врождённый талант отличать врага от человека, который опоздал меня спасти.

Его глаза потемнели. Боль в груди стала сильнее. Возможно, это кровь, возможно, собственная злость, возможно, и то и другое.

— Вы используете это как оружие, - сказал он тихо.

— А что мне ещё осталось? Крылья у меня пока плохо оформлены, родового пламени нет, меча не дали. Приходится бить тем, что лежит под рукой.

— Моей виной?

— Вашим молчанием.

Он повёл меня через новый круг. Теперь мы прошли совсем близко к группе Совета. Седая леди Сайра смотрела на нас так, словно запоминала не лица, а расположение фигур на доске. Рядом с ней светловолосый Маэрс улыбался, но глаза его были холодными и внимательными. Он не ревновал, не возмущался, не считал происходящее романтическим скандалом. Он оценивал. Каэль чуть изменил траекторию танца, закрывая меня собой ровно настолько, чтобы их взгляды упирались сначала в него. Защитный жест? Или демонстрация права? В этом мужчине оба смысла слишком часто совпадали.

— Вы сейчас делаете меня видимой для них, - сказала я.

— Вы уже были видимой.

— Нет. Я была объектом в служебном коридоре. Теперь я событие в центре зала.

— События труднее тайно вывозить в закрытые лаборатории.

— Зато проще публично обвинять.

— На обвинение нужен повод.

— Вы предлагаете мне поверить, что повод они не найдут?

— Я предлагаю вам не давать им готовый.

— И поэтому вы пригласили меня на танец перед всеми высокими домами? Очень незаметное поведение.

— Я вытащил вас из коридора, где уже стоял человек Маэрса.

Я замолчала. На этот раз действительно. Потому что в голосе Каэля не было ни гордости, ни желания получить благодарность. Только факт. Я вспомнила, как вышла из служебной ниши с подносом, чувствуя за спиной приближение опасности. Значит, он не преувеличил. Меня действительно уже собирались перехватить. Возможно, не схватить в открытую - слишком много гостей, слишком много света, - но остановить, «проводить», «уточнить распоряжение», «пригласить для беседы». Как быстро слова превращаются в наручники, если произносит их правильный человек.