Книга Наказание для Коры Асвальд, страница 34 – Юлия Миронич

— Хорошо. Идите!

Это был хаос. Отовсюду раздавались болезненные стоны, душераздирающие крики. Я с сожалением пробегала мимо людей с красными метками на руках. Фаули отдавала приказы и следила за мной, но вскоре перестала со словами:

— Отлично, девочка! Работай!

Я останавливала кровь, фиксировала переломы, вливала зелья, помогала мужчине с глубокой раной на животе. Рядом два младших целителя боролись за жизнь боевика с разорванной грудью. Страшно было думать, что за тварь на него напала.

— Сюда! Есть свободные целители?

Я зафиксировала плетение и побежала на голос. Женщина лежала на земле без сознания. От платья мало что осталось. Вся спина была утыкана осколками. Чемодан, пинцет, нити, игла — я действовала быстро, почти не задумываясь. В какой-то момент даже перестала считать пациентов и полностью сосредоточилась на работе.

Когда начал заниматься рассвет, а крики стихли, я увидела ее — маленькую девочку, оставленную в углу телеги. Ее тело было перепачкано. Я бросилась к ней, на ходу сплетая диагностическую сеть. Под слоем сажи была бледная кожа. Темные растрепанные волосы слиплись от крови.

Магия вернулась с откликом. У девочки было внутреннее кровотечение и разрыв селезенки.

— Держись, малышка, — шептала я.

Она была такой маленькой, хрупкой. Ее дыхание едва ощущалось, сердце замедлялось. Зеленые нити плетения пытались сшить селезенку, но кровь продолжала сочиться. Я не жалела резерва.

— Давай же, — мой голос срывался. — Ты справишься! Живи!

Сеть вибрировала под пальцами: органы отказывали, сердце билось все реже.

Я сжала холодную ладошку.

— Нет! — шептала я отчаянно. — Пожалуйста, нет!

Магия хлынула в маленькое тельце, пытаясь запустить сердце. Я не видела ничего вокруг — только бледное перепачканное лицо и сомкнутые веки.

— Асвальд… Асвальд, остановитесь.

Роуд коснулся моего плеча. Я дернулась в попытке стряхнуть его руку.

— Нет!

— Остановитесь. Разве не видите, что девочка мертва?

Мотая головой, я снова и снова запускала магический импульс, но ничего не происходило. Девочка продолжала неподвижно лежать на земле. Ее лицо было спокойным, почти безмятежным. Я безвольно уронила руки. Роуд опустился рядом со мной на корточки. Затылком я ощутила его дыхание, а спиной — тепло. Шепот коснулся уха:

— Нельзя спасти всех. Ты сделала все, что смогла, но увы.

Внутри с треском ломались стены, что я давно возвела.

Роуд протянул руку и накрыл мои пальцы, стискивающие китель на груди. Слезы текли по щекам горячими струями и капали на испачканные в саже, земле и грязи брюки.

— Поэтому я и не люблю женщин-целительниц, — пробормотал Роуд. — Вы слишком эмоциональны, а потерю детей принимаете близко к сердцу. Такова ваша природа…

Захотелось пихнуть его локтем и огрызнуться. Ведь чувства делают нас людьми, и это нормально!

— Вы ошибаетесь. — Я шмыгнула носом. — Это не слабость, а сила.

Роуд усмехнулся, а затем тяжело вздохнул.

— Может быть. Идите к себе, Асвальд, и отдохните. На завтра, — он поднял голову, посмотрел на розовеющее небо, — то есть на сегодня. На сегодня я всех освобожу. Ночь была трудной.

Мне вдруг захотелось прильнуть к широкой груди Роуда, найти в его теплых руках покой. Я сжала кулаки, еще раз взглянула на девочку, прошептала короткую молитву, и, пошатнувшись, поднялась.