Книга Пышка не для Дракона, страница 242 – Лиссбет Котцова

После ужина я вышла под навес.

Не ради свежего воздуха.

Просто в комнате было душно.

Дождь стучал по деревянной крыше.

Земля пахла мокрой травой и холодом.

Каэр стоял у дальнего столба.

Один.

Я остановилась.

Можно было вернуться.

Не стала.

— Прячетесь?

Он повернул голову.

— От кого?

— Не знаю. У вас много вариантов.

— Тогда плохо выбрал место.

Я подошла ближе.

Не вплотную.

Рядом.

Между нами оставалось достаточно пространства, чтобы не превращать случайный вечер в то, чем он пока не был.

Некоторое время смотрели на дождь.

— Северт сказал, дорога займёт ещё несколько дней.

— Да.

— Вы когда-нибудь ненавидели размеры собственного королевства?

— Во время поездок в Тейран регулярно.

Я улыбнулась.

Потом тишина снова стала серьёзной.

Каэр спросил:

— Как голова?

— Уже нормально.

— Отголосок?

— Тоже.

— Мираэль сказала не использовать до полного восстановления.

— Я слышала.

Он кивнул.

И ничего больше.

Не приказал беречься.

Я всё равно услышала несказанное.

— Вы можете спросить.

— Что?

— Хочу ли я использовать дар до восстановления.

Он посмотрел внимательнее.

— Хотите?

— Нет.

— Тогда хорошо.

Вот.

Так просто.

Иногда изменения человека измеряются не большими жертвами.

Одним вопросом вместо распоряжения.

Я обхватила себя руками.

Стало холоднее.

Каэр заметил.

Не снял плащ и не попытался накинуть на меня.

Спросил:

— Замёрзли?

— Немного.

— Вернётесь внутрь?

— Через минуту.

Он остался.

Я неожиданно сказала:

— Я боялась за вас у узла.

Каэр не повернулся сразу.

— Знаю.

— Откуда?

— Вы смотрели.

— Очень точное доказательство.

— У меня были и другие.

Истинный отклик.

Он не называл.

И хорошо.

— Я хотела подойти, когда вы вернулись человеком.

— Почему не подошли?

Я подумала.

— Потому что не хотела, чтобы страх смерти решил за меня, что наши проблемы закончились.

Каэр медленно кивнул.

— Правильно.

Вот чего я не ожидала.

— Даже не поспорите?

— Нет.

— Вы стали скучным.

— Мне говорили, что это полезно.

Я засмеялась.

Он тоже.

Ненадолго.

Потом Каэр сказал:

— Я тоже хотел подойти.

Смех исчез.

— Почему не подошли?

— По той же причине.

Мы стояли под дождём, который не касался нас только благодаря крыше.

Два взрослых человека.

Любящих.

Упрямых.

Разошедшихся не потому, что любовь закончилась, а потому, что одной любви оказалось недостаточно.

Как неудобно.

— Каэр.

— Да?

— Если вас оставят маршалом…

Он ждал.

— Что изменится?

— В управлении?

— В вас.

Вопрос получился слишком личным.

Но уже поздно.

Каэр долго молчал.

— Не знаю.

Хороший ответ.

— Надеялся на красивый?

— Нет.

— Я больше не думаю, что однажды окончательно научусь никогда не возвращаться к старой ошибке.

Я посмотрела.

— Почему?

— Потому что это было бы слишком удобно.

Он опёрся плечом о деревянный столб.

— Я привык контролировать риск почти всю взрослую жизнь. Когда опасность становится высокой, первое желание всё ещё такое же.

— Решить за всех.

— Да.

— Очень обнадёживает.

— Я могу солгать.

— Не надо.

Он кивнул.

— Поэтому измениться для меня, видимо, означает замечать этот момент раньше и не считать желание достаточным основанием для действия.

Я молчала.

Вот зрелость.

Не стать другим человеком.

Не избавиться от своей природы после одного разговора.

Научиться не подчиняться худшей части себя только потому, что она говорит уверенным голосом.