Книга Пышка не для Дракона, страница 236 – Лиссбет Котцова

Морвей медленно повернулся к Лавене.

— В таком случае рассмотрим ваши доказательства.

— Мы их уже рассмотрели.

— Нет. Вы рассмотрели чужие рассказы.

Первый удар.

Спокойный.

Очень в его стиле.

— Гесс Арн вор.

— Да.

— Чтобы уменьшить наказание, он назвал государственного служащего.

— Да.

— Норрен Вальт преступник, пойманный при уничтожении документов.

— Да.

— Он обвиняет систему, внутри которой сам имел широкие полномочия.

— Да.

— Илар Весс убийца и запрещённый маг, которому необходимо объяснить происхождение собственных преступлений.

— Да.

Лавена соглашалась со всем.

Морвей посмотрел на меня.

— А леди Астен после тяжёлого повреждения памяти внезапно обнаруживает политический заговор, в котором виновен человек, выступавший против её бывшего жениха.

Вот.

Я ждала.

Странно, но не разозлилась.

Раньше бы да.

Теперь поняла.

Ему снова требовалось сделать меня главным доказательством, чтобы потом сломать его.

— Я ничего против вас не доказываю, – сказала я.

Он остановился.

— Простите?

— Мои воспоминания не лежат ни в одной из этих папок.

Я показала на стол.

— Там складские книги. Платежи. Показания. Экспертиза. Ваши служебные каналы. Движение материалов. Действующий саботаж.

— Интерпретированный вами.

— Частично. Потом проверенный другими.

Морвей улыбнулся.

— Очень удобно.

— Невероятно.

Я тоже улыбнулась.

— Именно поэтому меня можно вообще убрать из этой комнаты, и бумаги останутся.

Улыбка исчезла.

Совсем немного.

Вот ошибка Морвея.

Он уничтожил репутацию Лиоры, потому что считал:

если женщина становится недостоверной, исчезает и правда.

Я не просила верить мне.

Я просила измерить склад.

Пересчитать ящик.

Проверить номер.

Открыть реестр.

Сопоставить даты.

Правда научилась жить без моей репутации.

Морвей повернулся к Севарту.

— И что именно связывает меня с зимним саботажем лично?

— Совокупность.

— Это слово часто используют, когда нет одного убедительного доказательства.

— Иногда.

Северт выглядел почти расслабленным.

— А иногда одно доказательство существует только потому, что человеку не хватило ума разделить преступление на части.

Морвей чуть прищурился.

— Вы считаете меня глупцом?

— Нет. Поэтому у нас семь папок.

Даже Терен на секунду закрыл глаза.

Я почти услышала его внутреннее «Ранн».

Морвей начал разбирать.

Гесс мог действовать ради прибыли.

Норрен ради карьеры.

Илар ради исследований.

Тихая соль могла быть украдена людьми ниже.

Закрытые каналы использовали не только лично Морвей.

Политическая централизация была законной.

Наёмники не знали заказчика.

Всё правда.

Вот что было страшным.

Он не лгал каждую секунду.

Он брал правдивые отдельные куски и требовал забыть, что они соединены.

— Допустим, – сказала Лавена, когда он закончил, – Гесс действовал самостоятельно.

Морвей кивнул.

— Вполне возможно.

— Тогда почему его маршруты совпадают с партиями, корректировавшимися Норреном?

— Коррупция.

— Допустим.

Она переложила лист.

— Норрен действует самостоятельно.

— Ради выгоды.

— Тогда откуда он получает закрытые указания уровня, которого у него нет?

— От другого чиновника.

— Допустим.

Следующий лист.

— Илар лжёт о вашем приказе.

— Очевидная попытка снизить вину.

— Тогда почему его незаконные исследования годами получают материалы через те же административные каналы?